Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 68 – Наталья Юнина

Браво. Соболев ловко перевел тему на мамину скромную персону, а сам так и косится на меня. В моем состоянии есть только один плюс: из-за того, что голова работает плохо, я не сильно задумываюсь о последствиях. Сейчас мне просто очень хочется спать. Стыд снова накроет позже.

— Не переживайте, к бабуле на день рождения Василиса придет. Точнее мы придем вместе, да, Вася?

Киваю как болванчик, смотря на то, как мама встает из-за стола. А вот дальше, когда Соболев принимается провожать маму, сон как рукой сняло. Нельзя! Просто нельзя оставлять их наедине! Хватаю его за руку, как только он пропускает маму вперед.

— Не иди с ней.

— До тех пор, пока я не съем чеснок, тебе, лапонька, лучше помолчать. Иди сядь лучше.

— Не иди, — почти умоляюще произношу я.

— С тещами надо дружить, зая. Или хотя бы делать вид, что ты не желаешь видеть ее на кладбище. Маску уже можно снять.

Ну, было бы странно, если бы Петя вдруг меня послушался, равно как и я. Вместо того, чтобы примостить свою пятую точку, я подошла к окну и стала наблюдать за тем, как мама и Соболев о чем-то говорят. И тут во мне словно что-то оборвалось от осознания того, что мама по-любому говорит что-то нехорошее.

Дошла до ванной, стянула маску с лица и ополоснула лицо холодной водой. Лицо, как ни странно, выглядит вполне сносно. Снова вернулась к окну и продолжила наблюдать за мамой и Соболевым.

Прислонилась головой к прохладному окну и стало немного легче. Так бы и стояла, если бы не Петина собака, лижущая мне ногу. Села на лестницу и стала наглаживать ластящуюся ко мне собаку. Пес огромный, но несмотря на габариты, выглядит очень добрым. С таким очень уютно засыпать. На него даже можно положить голову, и он заснет с тобой. И только лишь тявкающий Тоша, видимо, приревновавший меня, не даст мне заснуть.

— Ну что, алкашуня, пойдем лечиться, — поднимаю взгляд на рядом стоящего Соболева. — Иди в кровать, я сейчас принесу тебе таблеточку и кое-что еще.

— Стой. Что тебе сказала мама? Только не ври.

— Я напоминаю, что я не ел чеснок. И ничего такого, о чем можно было бы переживать, твоя мать не говорила. Пойдем, — тянет меня за руку.

Встаю с лестницы и направляюсь в спальню. Как послушная девочка ложусь на кровать и, несмотря на ситуацию, быстро засыпаю. Просыпаюсь от урчащего голодного желудка. Голова тяжелая, но хотя бы не тошнит. Пытаюсь сфокусировать взгляд на часах: половина седьмого. Жесть какая-то. Я не сразу понимаю, что лежу на кровати не одна. В обнимку. И это точно не собака Пети, потому что его Гриша лежит недалеко от кровати фактически в обнимку с Тошей.

Рука, обнимающая меня за талию, совершенно точно принадлежит Пете. Аккуратно пытаюсь высвободиться из его объятий. Судя по сонному лицу, Соболев реально спал. Только хочу извиниться за то, что разбудила его, как понимаю, что мне с моим наверняка запахом перегара и чеснока, надо бы заткнуться.

— Я поел твоего чеснока с салом, так что можешь говорить, — сонным голосом бормочет Петя.

— Лучше не надо.

— Я хотел тебе сразу дать таблетку, но ты так крепко спала, что стало жалко будить, — тянется к прикроватной тумбе и кидает таблетку в стакан. Держи, — протягивает мне воду. Залпом выпиваю все содержимое стакана.

— Спасибо.

— Спасибо в карман не положишь. Скоро будешь натурой расплачиваться.