Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 71 – Наталья Юнина

— Подорожник творит чудеса. Шутка, не он. С моими ногами все нормально. Ты, кажется, хотел вирт.

— Не терпится сходить со мной на свидание?

— Ну разве что, чуть-чуть.

— Окей, ты на стуле или кресле?

— Кресло.

— На нем широкие подлокотники?

— Вполне.

— Отлично. Я подхожу к тебе сзади, поправляю твои распущенные волосы на одну сторону. Наклоняюсь к твоей шее и…

— А я убираю голову в сторону и встаю с кресла.

— А я усаживаю тебя обратно и сажусь на подлокотник.

— Ты слышал это, Петя? Что-то хрустнуло. Это ты мне кресло сломал, гаденыш.

— Не мудрено. Его клопы проели, я только доломал. Так как кресло испорчено, я поднимаю тебя на руки и укладываю на кровать задницей к верху. Тебе нравится сзади, Васенька?

— Кайф. Не надо делать вид, что мне приятно. Подушка стерпит мою неудовлетворенную физиономию.

Ну какая ж зараза. Какой тут к чертям собачим вирт? Похихикаем и баиньки.

— Я резко переворачиваю тебя на спину и фиксирую руки веревкой. А затем привязываю тебя к кровати.

— Стоп, а откуда ты взял веревку? Я не вижу ничего рядом с собой.

— С собой всегда ношу. Зрение проверь. А вообще ты не можешь ее видеть, у тебя руки привязаны, на минуточку.

— Точно, я же привязана.

— Итак, я медленно тяну твою майку вверх. Обнажаю грудь.

— А ничо, что у меня спортивный лифчик? Ты его еще не снял.

— Слышишь? — пытаюсь придать голосу серьезность.

— Что? — прошептала Вася.

— Я только что оттянул его и со всей силы отпустил.

— О, да, чувствую. Боооольно.

— А теперь я его разрезал, и ты почти голая.

— Я не вижу ножниц.

— Я соврал, всего лишь его порвал. Я стягиваю с тебя шорты вместе с трусами. Развожу твои ноги в стороны и замираю…

— Ну что ты там меня щекочешь? Давай уже приступай к делу.

— Подожди. Я убираю у тебя паутину между ног, за шесть-то лет.

— Ну и как, успешно?

— Да, уже освободил вход. Ты разве не чувствуешь мои пальцы?

— О да… вот так хорошоооо. Апчхи!

— Будь здорова. Я в тебя сейчас войду.

— Ой, стой. А что это у тебя на лбу, Петя?

— Лоб, — пытаюсь не засмеяться, но это становится все труднее.

— Нет. Ой… это лук от моей картошки. Видимо от чиха вылетел из зубов.

— У тебя такие большие щели между зубов. Надо срочно сводить тебя к стоматологу.

— Обязательно. Петя, я уже вся горю. Ты собираешься меня удовлетворять?

— Горишь?

— Да. Я уже вся взмокла.

— Ну раз так, то дааааа… Ты почему не охаешь и не стонешь?

— А что уже надо? Ты вошел?

— Въехал.

— Ну тогда охо-хо. Охо-хо.

— Это ты что сейчас кончила?

— Ох-ох — ох. Типа, да, — уже не сдерживая смеха, выдает Василиса. — А ты что не понял?

— Я думал это Санта-Клаус поздравляет меня с Рождеством.

— Рановато, Петр Васильевич. Вы меня не развяжете?

— Думаю, стоит оставить тебя такой. За побег.

— А я думаю, не стоит.

— А может, хватит дурью страдать, а, Вась? — вполне серьезно произношу я. — Ты зачем сбежала, как малолетка?

— Хотелось побыть наедине со своим позором.

— Тю, тоже мне позор. Ну не обосралась же ты при мне, чего переживать-то?

— Действительно. Ну тогда пусть будет так: я хотела просто побыть одна. Петь…

— Заткнись, вот чую какую-то херню ляпнешь сейчас. Не надо. Мы взрослые люди. Может, хватит дурью маяться, и пора решить для себя, чего ты хочешь? Разбуди в себе добермана, а не трясущуюся чиахуя хуя. Все, ты знаешь где меня искать.