Книга Тень и прилив, страница 143 – Рейчел Гринлоу

— И возвращаюсь за тобой. – Он поворачивает мое лицо к себе, смотрит мне в глаза. – Я вернусь. Я найду тебя на Розвире, восстанавливающей остров вместе с твоими людьми.

Мы снова ложимся, и я утыкаюсь носом в ямочку между его ключицами.

— Путешественник, покоритель миров, принеси мне частичку другого мира, – шепчу я, целуя его шею, подбородок и думая об открывшемся проеме, о лесе, о том невозможном, чему я только что была свидетелем. – Но, главное, принеси мне себя.

Мы готовы мстить. «Фантом» идет под покровом ночи. Я стою на палубе, с клинком на поясе, рядом с Агнес. Все так, как должно быть перед последним боем, перед решающей высадкой. Дозор уничтожил мой дом, убил моего отца, а я все еще не могу отыскать в сознании никаких воспоминаний о нем. После заключенной с ведьмами сделки они ускользают от меня. Этими бесценными, невосполнимыми сокровищами я расплатилась за привязку карты.

Мы встаем у старого причала Пенскало, в тишине и тумане. Обвожу взглядом команду – это семерка, с которой я плавала на кораблекрушения, и экипаж «Фантома». У каждого из этих людей есть свое место в моем сердце. И каждый из них готов вернуть то, что принадлежит нам. Острова. Дом.

— Двигаемся прямиком к тюрьме. Убиваем всех дозорных, кого увидим, – говорю я. – Кай – замыкающий. Все остальные, занимайте свои места. Жителей Пенскало должны были предупредить, чтобы они держались подальше от ближайших к тюрьме улиц. Если кто-то из островитян захочет взять в руки оружие и присоединиться к восстанию, добро пожаловать.

Кай кивает мне, серьезный и собранный, и я киваю в ответ, отключая ту часть сознания, которая тревожится, увижу ли я его снова. Вернемся ли мы. Не могу думать об этом – только не в шторм, только не сейчас. На миг сжимаю руку Агнес – и спрыгиваю на набережную.

В эти предрассветные часы городок погружен в сон. Мы призраками скользим по пустым улицам. Никто не осмеливается нарушить установленный дозором комендантский час. Мы уже приближаемся к тюрьме, когда я вижу плакаты. Приговоренные к повешению: пятеро мужчин, две женщины. Сглатываю. В горле стоит комок. Все это островитяне, и повесить их должны сегодня. Я показываю плакаты Каю, и он мрачнеет, понимая. Моя роль при любом кораблекрушении – поиск выживших. И эти люди, наши люди, жители Пенскало, выживут. Ужас власти дозора кончится. Они больше не будут отбирать ничьи жизни.

Мы ждем сигнала в тени ближайшего к тюрьме переулка. Мирриам стоит рядом, сжимая клинок, серебрящийся в рассеянном лунном свете. Раздаются три крика. Я делаю глубокий вдох, собираясь, и следую за Каем, двинувшимся к главному входу. Дверь открывается. На пороге стоит Эли, и я улыбаюсь ему, проходя мимо. Он молча показывает нам, где дозор. Мы разбиваемся на пары. Я в паре с Агнес. Киваю на винтовую лестницу, ведущую вниз, туда, где томятся пленные, и мы вместе ныряем во тьму.

Когда я была здесь в последний раз, я так боялась. Робела, нервничала. Но сейчас… сейчас я в ярости – и полна решимости. Дозор уже забрал все. Что ж, теперь они почувствуют на себе мой гнев. Прижимаю пальцы к метке сделки на запястье, пульсирующей боем военного барабана. Кровь кипит, я чувствую струящуюся по венам искрящую силу, силу настоящей сирены – и хватаюсь за нее, и леплю, превращая в то, что смогу удержать. В то, что смогу направить. Я еще не контролирую ее в полной мере, но у меня есть ярость. Ярость, которую я могу отточить, превратить в оружие. Я стою перед рядом запертых дверей – толстых, деревянных, на старых железных петлях, и представляю отчаяние, и голод, и страх, что скрыты за ними. Это подпитывает мою внутреннюю силу. Я лелею ее, вливаю в нее все, что имею, а потом вскидываю руки, как тренировалась на пляже, и высвобождаю энергию.