Книга Тень и прилив, страница 22 – Рейчел Гринлоу

— Вы же где-то рядышком, верно? – бормочет Бриэлль, озирая вереск. – Посмотрим, манит ли вас что-то кроме золота, блесток и костей.

Она откупоривает флакон и достает один из розовых цветков. Сминает его, растирая пальцами, пускает лепестки по ветру. Сначала ничего не происходит. Вокруг царит тишина, словно сам остров затаил дыхание.

А потом охотницу накрывает волна. Она сгибается под шквалом пикси, устремившихся к флакончику. Перчатки защищают руки от укусов мелких, острых, как иглы, зубов, сверкающих в голубоватых деснах. Пронзительный визг, кошмарный, как скрежет когтей по граниту, ввинчивается в мозг, и Бриэлль быстро оборачивается, вглядываясь в рой крохотных тел.

— Вот ты где.

Королева. Не больше ладони, но от нее исходит фосфоресцирующее свечение. Бриэлль тянется к самому маленькому кинжалу из тех, что висят на перевязи на ее груди, и стремительно бросает его в королеву. Охотница не промахивается. Кинжал попадает крохе прямо в сердце. Пикси кричит, светло-зеленые волосы развеваются вокруг бледного личика с мелкими резкими чертами. Потом крылья королевы обмякают, тельце падает на землю – и весь рой опускается вместе с ней.

Бриэлль шмыгает носом, заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, встает и отряхивается. Одна из маленьких тварей прогрызла рукав ее куртки, оставив крохотные дырочки там, где мелкие зубки натыкались на то, что слишком твердо для них. Отбрасывая тельца, переступая через кустики вереска, она добирается до королевы и поднимает ее. Бриэлль не вытаскивает из трупика кинжал, чтобы не потерять ни капли драгоценной голубой крови. Пора приступать к извлечению.

Достав из мешка дюжину склянок и шприц, Бриэлль тщательно осушает до капли каждого пикси. Большая часть крови будет храниться в ковене Септерн, у малефанты, а остальное будет передано своего роду курьеру для распространения среди аптекарей Арнхема и всего континента. Кровь подпитывает магию ведьм; с ее помощью они создают заклятья, проклятья и чары, которыми торгуют, пополняя казну и обучая из этих средств наиболее образованных ведьм ковена. Но кое-что отправится правящему совету Арнхема в качестве налога – как и кровь любого из тех существ, на которых охотится Бриэлль.

Закончив работу, она выдергивает кинжал из груди королевы, тщательно протирает лезвие и вешает клинок на перевязь. Потом снова принюхивается, озирая хрупкие крохотные тела, радужные крылышки, бледно-голубые и зеленоватые лица. Давая охотнице задание, малефанта рассказала, какими ужасами славятся эти твари. Воруют ночами пальцы ног. Глазные яблоки. И, хуже всего, мизинчики младенцев. Бриэлль содрогается. Разбросанные останки она оставляет среди вереска, на поживу воронам. Она не ведает жалости к подобным созданиям, злобным проказникам, воришкам-«сорокам», убивающим просто забавы ради. В последний раз проверив, все ли пузырьки надежно закупорены, она отправляется назад, в гостиницу «Мелюзина».

Сунув в карман изящный ключ, я еще раз проверяю, заперта ли дверь спальни. День уже в разгаре. Сама не знаю, как это вышло, но я проспала до полудня. Выругавшись, погружаюсь в размышления, куда направиться. Отведенные мне покои находятся на развилке; коридоры тянутся и вперед, и влево, и вправо. Настоящий лабиринт. Мешкаю, пытаясь вспомнить, откуда мы с Эммой пришли сюда несколько часов назад. Но все эти коридоры и лестницы путаются в голове, и я понимаю, что не представляю, где нахожусь. Тогда, махнув рукой, бормочу себе под нос короткую считалочку, указывая на каждый коридор по очереди, и «выигрывает» левый, круто сворачивающий куда-то во тьму, – но и правый тоже ведет во мрак. Так что иду налево. Подошвы ботинок стучат стишком громко, и между стенами мечется глухое эхо.