Книга Тень и прилив, страница 59 – Рейчел Гринлоу

— Ну конечно.

— Монстры, на которых я охочусь, которых осушаю, – и магия, которой мы пользуемся… не знаю, я все больше и больше думаю о том, что именно делает чудовищ чудовищными.

Лори хмурится.

— Ну, очевидно, они чудовищны. Они же чудовища. Это твоя роль: охотиться на чудовищ, Бриэлль, и возвращаться с кровью, пронизанной магией, чтобы мы могли изучить ее и творить с помощью этой магии добро.

— Но что, если монстр… что, если он не выглядит таким уж ужасным?

— Лори! – кричит кто-то из стайки появившихся на лестнице ведьм.

Бриэлль оборачивается и видит надутую Элловин, блондинку с ярко накрашенными губами, в глазах которой сверкают льдинки.

— Ты идешь?

— Да! – Лори спешит к лестнице, но, замешкавшись, поворачивается к Бриэлль. – Присоединишься попозже?

— Конечно. Забудь, что я что-то говорила. – Бриэлль силится придать голосу максимум теплоты.

Она смотрит, как Лори уходит с другими ведьмами. У всех девушек безупречно-черные ногти, расчесанные, блестящие чистотой волосы, стопки прижатых к груди учебников и гримуаров. Лори принадлежит к их числу. К числу тех, кто колдует, кто создает для ковена заклинания, к числу ученых, красивых людей, следящих за собой и излучающих силу.

Ей нечего делать рядом с такими, как Бриэлль.

Бриэлль – кто? Простая охотница.

Бриэлль оглядывает себя – свою запыленную одежду, небрежно заплетенную косу – и трет глаза. На какой-то миг ей хочется стать одной из них. Хочется, чтобы ее не выбирали охотником.

А больше всего ей хочется избавиться от этого бремени. От необходимости охотиться на монстра по имени Мира Боскавен.

— Правый бок, Мира! – рявкает Каден, и деревянный клинок проезжается по моим ребрам. – Еще раз.

Я отбрасываю от лица волосы. Выбившиеся пряди мокры от пота и липнут к коже. Мрачно бормоча ругательства, встаю в стойку. Каждая мышца, каждая клеточка моего существа налита свинцом и болит. Во дворе жарко – солнечные лучи нещадно бьют с небес, неся первое с прошлой осени тепло. В обычное время я бы этим наслаждалась; нашла бы на Розвире тихое местечко на солнцепеке и загорала бы всласть. Но не сегодня. Сегодня есть только боль. И желание размозжить Кадену башку, которое я силюсь подавить.

— А можно мне потом воды? – хриплю я, поудобнее перехватывая учебный меч. – Или мне сперва нужно завалить тебя?

Каден ухмыляется, сверкая белоснежными зубами.

— В тот день, когда ты уложишь меня на лопатки, можешь быть свободна от тренировок.

— Ясно.

Дверь, ведущая во двор, открывается, отвлекая меня, и я не замечаю движение Кадена – пока не оказываюсь на земле, с клинком у горла.

— Похоже, ты не собираешься работать ради этого глотка воды.

Но я почти не слышу его, потому что неподалеку от нас останавливаются тоже явившиеся на тренировку Мирриам с Элайджей. Мирри в своей обычной рубахе и бриджах – так она ходит и на борту «Фантома», и завтракает, и даже ужинает. А Элайджа… я сглатываю. На нем почти то же самое, но смотрится это совсем иначе. Белая рубашка, расстегнутая до середины груди, открывает рельефные мускулы. Штаны плотно облегают бедра – и натягиваются еще больше, когда он, улыбаясь Мирриам, принимает боевую стойку. Она бросается на него, бьет, разворачивается, пытается провести подножку – но Элайджа не пропускает ни одного финта.