Книга Тень и прилив, страница 63 – Рейчел Гринлоу

Танит улыбается. Глаза ее сияют.

— Тогда приготовься к тому, что они скажут.

«Наше положение в городе и так достаточно шаткое»…

«Ты охотник, одна из лучших»…

«Она убивала других людей»…

Бриэлль залезает в ванну, погружается в горячую воду, больше всего на свете желая остановить поток мыслей в сознании. Просторное помещение на третьем этаже, где стоят рядком разделенные занавесками ванны, сейчас, к счастью, пустует – в нем витают лишь клубы пахнущего цитрусом пара. Бриэлль, задержав дыхание, остается под водой так долго, как только может, отсчитывая секунды и наслаждаясь глухой тишиной. Потом выныривает, жадно глотает воздух и слышит голоса в дальнем конце комнаты. Голоса еще двух охотников, постарше нее, Хиры и Шейли. А через несколько секунд понимает, кого они обсуждают. Ее.

— У мал она на привилегированном положении. Когда в последний раз ей приходилось лезть в чертовы шахты? У меня все пальцы в ожогах от этих огненных духов.

— Думаешь, это плохо? Я три месяца провела в Моргане, кланяясь и заискивая перед жеманными придурками с острыми языками.

— О нет! – Хира охает. – Хобгоблины?

— Они там кишмя кишат. Этой орде, похоже, особенно нравятся тамошние рубины. Они буквально поселились на королевском дворе Лицины и за каждую мнимую помощь получают подарочек. Это уже становится проблемой. – Шейли вздыхает. – Хитрые воришки.

— У моего дяди, на севере, был хобгоблин. Обычно он готовил дяде завтрак.

— И?

— Чтобы приготовить этот завтрак, хобгоблин резал соседских кур, одну за другой. Возмещение убытков обошлось дяде в кругленькую сумму, а потом он нанял охотника из местного ковена, чтобы тот убрал мелкого ублюдка.

Шейли фыркает.

— Ну да, без подвохов у них не бывает. Но, так или иначе, ты опять отправляешься на Вальстру, я в Моргану, а Бриэлль тем временем водит за нос малефанту и правящий совет, не торопясь выполнять то чрезвычайно важное задание, которое ей поручили…

Плеск полившейся из крана воды заглушает их разговор, а Бриэлль, глубоко вдохнув, вновь погружается в пузырящуюся, исходящую паром воду. Шейли и Хира не понимают, а она не может им сказать, что не задумываясь поменялась бы с ними местами. Она бы отдала что угодно, лишь бы охотиться на огненных духов или подставиться под острые языки лицинского двора, проводя облаву на озорных хобгоблинов. Все что угодно, лишь бы избежать порученного ей задания, охоты на монстра, выглядящего человеком. Это совсем не походило на честь – скорее уж, на проверку. Если она откажется или провалит дело, гнев правящего совета обрушится на них всех.

— Ты не должна встречаться с ними взглядом, – шепчет малефанта, когда они торопливо идут по широким коридорам, выложенным сверкающим мрамором. – Говори, только когда к тебе обратятся. Остальное беру на себя я.

— Как скажешь, – напряженно отвечает Бриэлль.

Двор Арнхема, величественный дворец в самом сердце Хайборна, когда-то принадлежал верховной королевской семье. Корона, передававшаяся от отца к сыну, от брата к племяннику, все еще покоится в недрах дворца на бархатной подушке. Но последняя голова, которую эта корона венчала, скатилась с плахи в результате кровавого переворота, свершившегося сто лет назад. Теперь дворец занимает самопровозглашенный правящий совет из трех человек. Один представляет Хайборн, другой – дикий север, а третий – материк и острова Арнхема. И каждый ковен, будь он древним учреждением, как они, или собранием молодых ведьм, должен отдавать пятую часть крови, добываемой охотниками, в качестве налога.