Книга Тень и прилив, страница 67 – Рейчел Гринлоу

— Пора идти.

Бриэлль хочет попрощаться с Рутом, но обнаруживает, что рядом никого нет. Нахмурившись, она смотрит на цветы, крохотные барвинки среди ухоженных кремовых роз.

— Бриэлль, пора!

Бриэлль следует за малефантой через двор, потом они шагают по зябким мраморным коридорам. Уже покинув дворец, она оглядывается на некогда роскошное, а теперь строгое и холодное здание и видит в воротах наблюдающего за ней Рута.

Кладбище сирен осталось в точности таким, как я его помню, – полоска настороженного моря, придавленная угрюмым серым небом. Я плыву сквозь тонкую завесу тумана, дрейфующего над океанской гладью, и мне кажется, что верхушки зазубренных рифов впились в воздух, точно скрюченные пальцы.

«Фантом» шел сюда два дня. Холодная настойчивость Танит одержала верх над нежеланием Элайджи. Путешествие сквозь тени – не вариант, перемещения на большие расстояния слишком истощают его, и, как заметила Эмма перед нашим отплытием, он еще только-только изучает свои возможности без проводника во тьме. А он должен быть сильным и готовым, если в ближайшие недели нам потребуется его магия.

Джоби отправляется со мной, Мирриам стоит у штурвала. Я замечаю, что ее взгляд то и дело останавливается на том месте палубы, под которым в кубрике находится койка Перл. А если она берет ее кружку, то держит пару секунд, прежде чем аккуратно поставить на полку. Вот еще одна причина, почему мы должны добиться успеха, почему должны изгнать дозор и разбить Реншоу. Перл сейчас скрывается вместе с Брином, а Мирриам нужна на Энноре. Пока мы не победим, подруги будут в разлуке, а разлука эта дорого обходится Мирри.

Я делаю глубокий вдох и ухожу под воду. Я больше не слышу маминой песни, однако ее присутствие ощущается здесь повсюду. В волнующемся море, в течениях между рифами, в бледном песке морского дна. Проплывая мимо скалы, я задеваю ее, но скрежет гранита смягчают крошечные морские ежи, облепившие камень. Море под затянутыми тучами небом сплошь темно-синих и сине-зеленых оттенков, но в толще вод все равно мелькают проблески света, маленькие морские звезды, стайки серебристых рыбок. Все здесь имеет для меня смысл. Я чувствую себя как дома. Сердце успокаивается, тело расслабляется, и я плыву тайными подводными тропами туда, где, я знаю, меня ждут сирены.

Добравшись до скального выступа, где я в прошлый раз нашла мамин сундучок, я ловлю краем глаза какое-то движение. Это они.

Улыбаюсь и говорю, не шевеля губами, надеясь, что они, как и прежде, слышат слова, складывающиеся в моей голове.

«Мне нужно кое о чем спросить. Я пришла одна».

Сначала море затихает, как будто вся жизнь, что окружает меня, эти юркие рыбки и блуждающие звезды, вдруг исчезают. А потом я чувствую…. Перемену. И чье-то присутствие. Оборачиваюсь и вижу сирену, с которой я беседовала в прошлый раз, – эфемерный силуэт, написанный в воде голубыми мазками.

«Мы должны были убедиться».

«Конечно».

Она жестом приглашает меня следовать за ней и ныряет к узкому входу в подземную пещеру. Раньше мы там не были, и я мешкаю. Сирена поворачивается, манит меня, демонстрируя зубы – надеюсь, в улыбке. В прошлый раз они признали меня своей, но что, если то было лишь данью скорби по моей матери, символическим жестом, знаком выполнения данного обещания? Насколько они верны памяти мамы? Достаточно, чтобы ответить на мои вопросы и не сожрать потом мое человеческое сердце? В конце концов, именно так они выживают. Утаскивают моряков на дно и съедают.