Книга Тень и прилив, страница 74 – Рейчел Гринлоу

— Эмма… – вздыхает Каден.

— Я серьезно, – говорит Эмма так тихо, что я едва слышу. – Она не заслуживает того, чтобы быть твоей родней.

Мы встречаемся в обеденном зале, где теснятся по углам тени. Ключ и карта спрятаны у меня под одеждой, и спрятаны, надеюсь, надежно. Глубоко вздохнув, я протягиваю руку Эли, но он медлит.

— Если… если что-то пойдет не так, Каден доставит тебя обратно.

Я хмурюсь, только теперь понимая, почему Эли хотел, чтобы Каден отправился с нами. Сглатываю, размышляя о том, насколько опасна та часть его семьи – и как безжалостны ведьмы.

— С чего ты взял, что мне понадобится сопровождение?

Каден ухмыляется, да только невесело. Сегодня он не источает жизнерадостность.

— Позволь перефразировать. Если моя мать поругается с ним из-за одного из его многочисленных проступков или если Эли полезет на рожон от того, что она совершенно невыносима, нам с тобой, Мира, предстоит возвращение медленным-медленным путем.

— Ага, – бормочу я, – понятно. А как думаешь ты, твоя мать поможет нам?

— Кто знает. – Каден тоже протягивает руку Эли. – Ведьмы – загадочный народ. Зависит от того, что будет выгодно ей и ее ковену.

— Когда мы перенесемся в Хайборн, правящий совет и все пять главных ковенов Арнхема сразу узнают о нашем появлении. Город опутан защитными чарами, точно паутиной с невидимыми колокольчиками. – Эли поводит плечами. – И повсюду шпионы. Так что держимся вместе.

— А нам обязательно переноситься? Что, нельзя путешествовать по-человечески? – спрашиваю я, думая о цене, которую придется заплатить Эли, о том, как он был истощен, когда перемещался на большое расстояние или пользовался своей магией много раз, как в ту ночь на Розвире. – Ты же вымотаешься раньше, чем мы переступим порог ковена.

— Это демонстрация силы. Малефанта презирает слабость.

— Малефанта?

— Это титул, который присваивается главе любого ковена, – поясняет Каден. – Назови я ее «мамой», и меня вышвырнут в мгновение ока.

— Какие нежности, – бормочу я.

Эли хихикает:

— Нет ничего лучше семейных встреч.

Готовясь к переносу, я жду, когда Эли возьмет меня за руку. Смотрю на него и, кажется, на миг вижу, что скрывается за его невозмутимостью. Мы оба можем многое потерять – и многое приобрести от этого визита. Элайджа отводит взгляд.

А я зажмуриваюсь, делаю шаг – и пустота принимает меня.

Миг – и в ноздри бьет запах древнего камня и дыма. Открываю глаза, оглядываюсь. Я на улице, только вот совершенно незнакомой. Есть в ней что-то он торговых улиц Пенскало или Хейл-Харбора, только эта куда величественнее. Тихо вздыхаю, отпускаю руку Эли и медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, разглядывая высоченные внушительные здания, широкие тротуары, с грохотом проносящиеся мимо черные блестящие экипажи, запряженные лошадьми.

— Добро пожаловать в Хайборн, Мира.

— Ты никогда не говорил, что это будет так… так…

— Громко, вонюче, многолюдно? – Каден морщит нос.

— Грандиозно.

Люди тут повсюду, проталкиваются мимо нас, лавируют между экипажами, торгуют газетами, булочками, цветами – все по медяку. Мужчины в костюмах, только у кого-то они залатанные и потрепанные, а у кого-то элегантные и лоснящиеся, как вороново крыло. Человек в шляпе высотой с его голову и топорщащимися усами с недовольным видом огибает Кадена. А женщины – женщины ходят по две, по три, все в шляпках, все улыбаются, перешептываются, хихикают, прикрываясь руками в перчатках. Мельком вижу даму в карете – на шее ее сверкает драгоценное ожерелье из вожделенных всеми блесток.