Книга Тень и прилив, страница 75 – Рейчел Гринлоу

Сглатываю, смотрю на Элайджу и Кадена, потом кошусь на себя – на старую рубашку Агнес, мою черную куртку, ножны на поясе, из которых торчит клинок. Волосы мои в беспорядке, просто дикая золотая копна, а у всех женщин и девушек, которых я вижу, прически элегантные, аккуратные: волосы либо безукоризненно прямые и светятся чистотой, либо завиты упругими локонами. Растерянно приглаживаю свою гриву, чувствуя под ладонью въевшуюся в пряди соль.

— Мне тут не место.

— Ты выглядишь именно так, как должна, – говорит Эли тихо, так тихо, что я даже думаю, не вообразила ли это сама.

Еще раз неловко провожу рукой по волосам, размышляя, имел ли он в виду, что я выгляжу чудно и нелепо, в точности так, как я себя чувствую, хотя… это было бы хорошо. Надеюсь, именно это он и подразумевал. Я никогда толком не вписывалась в общество. Потом Эли разворачивается и идет куда-то по тротуару, Каден за ним, и мне ничего не остается, кроме как нагонять их, виляя в толкучке.

Мы сворачиваем направо, на не менее грандиозную улицу; тут толпа редеет. Улица усажена деревьями, стоящими на равном расстоянии друг от друга. Ветви уже подернулись зеленью, намекая на весну. Видеть это как-то странно; город словно бы вознамерился приручить природу. И тут я понимаю, что так и есть. В Хайборне нет ничего дикого. Все, что я вижу, все, чем дышу, не имеет ничего общего с домом, и я задаюсь вопросом, как далеко отсюда до моря, до полей, до холмов. И какие замкнутые, «сухопутные» люди обитают здесь.

Эли и Каден останавливаются перед высоким особняком, еще более внушительным, чем остальные. Окруженный кованой оградой, с несколькими рядами темных окон, отмечающих многочисленные этажи, этот дом, похоже, не слишком-то рад гостям. К передней двери ведет выложенная кирпичом дорожка, разделяющая пополам строгий парк, обрамленная аккуратно подстриженными живыми изгородями. Соседние здания почти такие же – они как мудрые старики, осуждающе взирающие на идущих по улице. Но этот дом… от него веет магией, чем-то темным и диким, он будто силится схватить ни о чем не подозревающих прохожих.

— Ковен Септерн, – мрачно говорит Эли, глядя на закрытую дверь. – Каден, иди-ка ты первым. Мал захочет тебя поприветствовать.

— Полагаю, ты имеешь в виду малефанту? – спрашиваю я, когда мы входим в ворота, которые с громким скрежетом закрываются за нами.

— Да, мал – сокращение от малефанты, – подтверждает Каден. – Она думает, что, удостаивая Эли крови тварей для его аптек, выполняет свой долг по отношению к нам обоим. Я сказал «удостаивая», но, как тебе ныне известно, он связан с ней. Мы оба связаны. Как я уже говорил, материнских чувств в ней нет ни капли.

Каен стучит в дверь и отступает на шаг в ожидании. Я замечаю, что дверной молоток тут в форме глаза с нависшим веком, – и содрогаюсь.

Дверь открывается. В проеме стоит молодая женщина со строгой черной челкой и прямыми гладкими волосами, ниспадающими почти до локтей. Неожиданно ее бледное лицо озаряет широкая блаженная улыбка, девушка с визгом сбегает по ступенькам и бросается обнимать Кадена.

— Ты обещал вернуться два месяца назад! Я все ждала и ждала!

— Прости, Лор. – Каден тоже крепко обнимает ее.

— Матушка закручивает гайки все туже, и, клянусь, еще…

— Тсс, не здесь, – перебивает ее Эли. – Позже. За нами следят.