Книга Тень и прилив, страница 80 – Рейчел Гринлоу

— Но ты же наверняка скучала по нему, злилась, что пришлось отправить его на Эннор, что ничего не знала о нем, что не могла его любить…

Мал снисходительно усмехается и тянется к бокалу. Черные ногти ее поблескивают.

— Ах, Лори, в жизни ведьм нет места такому человеческому чувству, как любовь.

— А как насчет верности? – Вопрос срывается с губ Лори, кажется, неожиданно даже для нее самой.

Ее мать застывает.

— Что ты имеешь в виду?

Бриэлль под столом несильно пинает Лори, но та продолжает гнуть свое даже под холодным оценивающим взглядом матери.

— Мира с ними, здесь, в нашем ковене. Они пришла сюда в поисках помощи. Однако ты приняла задание правящего совета отловить ее, верно? Это задание Бриэлль.

Ноздри малефанты раздуваются, кожа становится мертвенно-бледной.

— Не знаю, откуда тебе это известно, Лори. Бриэлль поделилась с тобой?

Бриэлль потихоньку пятится, размышляя, сумеет ли выскользнуть из комнаты незамеченной.

— Она ничего мне не говорила, – убедительно лжет Лори. – Но это не имеет значения. Это ведь все дела ковена?

Мал выдыхает и откидывается на спинку стула. Бриэлль, сама того не желая, тоже испускает вздох.

— Миру никто не «отловит», пока она в ковене. Этот дом – нейтральная территория, мы держимся в стороне от политики континента. Выполнение задания здесь было бы чревато разрушительными последствиями – для нашей репутации и для отношений с нашим курьером. Бриэлль это известно. Просто…

— Ты имеешь в виду Эли, да? Он не курьер, мама. Не просто какой-то там деловой партнер ковена. Он член нашей семьи.

— Это еще одна причина сохранять нейтралитет во время их визита. Работа наших охотников должна выполняться тихо и незаметно. Это крайне важно. Если пойдут слухи о том, что мы охотимся на наших гостей, нам перестанут доверять.

— А как же верность семье? – тихо и настойчиво спрашивает Лори. – Разве она не важна – тоже?

Когда Лори и Бриэлль уходят, в ушах их все еще звучат слова матери. Но Бриэлль боится, что слова эти вместо того, чтобы успокоить, только разозлили Лори.

— Лори…

— Нет. Не в этот раз. Только не снова, Бри. – Девушка оборачивается и качает головой. – Когда я стану малефантой, первое, что я сделаю, – отменю это проклятое правило.

Бриэлль стонет, стараясь не отставать.

— Ты же знаешь, она чтит традиции. Просто остановить на секунду. Давай поговорим.

— Иди-иди, готовь свои ловушки, Бриэлль, или чем ты там собираешься ловить Миру. Я хочу побыть одна.

Лори быстро уходит по темному коридору, и на этот раз Бриэлль не пытается остановить ее. Тяжело вздохнув, она приваливается к стене. Горящий рядом светильник озаряет мягким светом противоположную стену. Там висит картина. Картина, на которой изображены охотник и ведьма. Мать, родившая ее, и Хиллари Тресильен. Бриэлль прикусывает губу, размышляя. Как ни крути, у нее не получается соединить части воедино. Так или иначе, она оказывается по одну сторону – сторону ковена, а Лори – по другую, рядом с Каденом, рядом с Эли. Рядом с этой девушкой-чудовищем, Мирой.

Бриэлль понимает, почему малефанта выбрала этот путь, почему она ставит нужды ковена превыше семьи, превыше всего на свете. Только поэтому ведьмам Тресильен удалось выживать так долго, только поэтому ковен Септерн все еще процветает. Бриэлль всегда выполняла приказы, благодарная за то, что ее удочерили, за то, что не изгнали после гибели мамы. Но, столкнувшись с этой девушкой, с этим заданием, в тех самых залах и коридорах, которые она зовет домом… впервые в жизни ей захотелось не согласиться.