Книга Тень и прилив, страница 86 – Рейчел Гринлоу

Он протягивает руку; на губах его, этих восхитительных губах, играет слабая улыбка.

— Просто предосторожность.

Когда его рука накрывает мою, у меня перехватывает дыхание. Нет-нет, это всего лишь на тот случай, если нам придется переноситься, уходить быстро. Не для того, чтобы стать ближе, не ради этих крохотных искр, продолжающих плясать между нами.

На следующее утро я просыпаюсь с его именем на губах и снова проклинаю себя.

— Ты дура, – бормочу я, одеваясь, всовывая ноги в ботинки и заплетая косу.

Ситуация складывается та еще. Сокрушительная, подавляющая природа того, что грядет, связующее заклятье, риск, цена, которую я пока не знаю… Я не имею права влюбиться в Эли. Не имею права привязаться к нему, пусть за последние недели и узнала его больше, увидела, как относится к нему его остров, как он поощряет лучшее в своем народе. Нет, несмотря на все это мысль о потере еще кого-то, кто мне дорог, того, кого я люблю, заставляет меня задыхаться от страха. Я и так уже слишком многое потеряла. Остались только воспоминания.

Смотрю в зеркало – и тычу пальцем в свое отражение.

— Нет у тебя никаких чувств к Элайдже Тресильену. Сосредоточься на привязке карты и краже.

В дверь стучат. За мной пришли. Еще секунду разглядываю себя, собираясь с силами. Потом разворачиваюсь, готовая к встрече с тем, что отнимет у меня связующее заклятье, и с тем, что оно даст взамен.

Мы спускаемся на нижний этаж молча, следуя за Лори по главной лестнице, через вестибюль и, наконец, в покои в задней части дома, отдаленные от улицы и любопытных глаз. Освещают помещение только мерцающие черные свечи, выхватывающие из тьмы фрагменты картин на стенах. Эти холсты совсем не похожи на официальные портреты, развешанные по всему ковену. Все это абстракции, изобилующие резкими линиями и тьмой. На одной я различаю фигуру – какое-то маленькое белесое существо посреди леса.

— Изображения рейфов, – шепчет Эли.

Смотрю на него, но он не отрывает взгляда от своей тетки, которая стоит в другом конце комнаты. Всего здесь присутствует семь ведьм: Лори, малефанта, троица в черном, как и глава ковена, и еще две женщины со множеством ножей на перечеркивающей грудь перевязи, стоящие руки за спину, ноги на ширине плеч.

Охотники.

И я вдруг понимаю, понимаю всем своим существом, кто из них охотится на меня. Вот эта. Бриэлль Тресильен. Она стоит, не шевелясь, когда мал выступает вперед, и смотрит на меня с любопытством. Коса у нее в точности как моя – туго заплетена и переброшена через плечо. Она в кожаных доспехах, подчеркивающих мускулы и отнюдь не тонкую талию. В охотнице нет ни грана мягкости, она угловата и остра, как оружие. Если дойдет до схватки, если она загонит меня в угол, я не сомневаюсь, кто победит. И все же она не кажется угрожающей. Во всяком случае, та, что рядом с ней, выглядит больше готовой нанести смертельный удар. Но если меня поручили той, первой, то почему? Она более коварна? Безжалостна? Замечаю, как она смотрит на меня, потом переводит взгляд на Лори. Мимолетное, почти неуловимое сомнение мелькает на ее лице, но тут же исчезает. А я задаюсь вопросом, знает ли она, что Лори нам рассказала. Знает ли, что я знаю, на кого она охотится.

— Мира Боскавен, встань в круг. – Звенящий голос малефанты прерывает мои мысли.