Книга Тень и прилив, страница 91 – Рейчел Гринлоу

— Но Эли, он же наверняка…

Лори качает головой.

— Он другой. Его магия не похожа ни на одну из тех, что существуют в нашем мире. Я даже не уверена, что его умение перемещаться в пространстве можно отнести к магии. Скорее уж это редкая способность. Я не могла рисковать. – Она поднимает фонарь повыше, освещая широкий коридор с выложенным каменными плитами полом и деревянными дверями по обе стороны. – Двери постоянно меняются местами, и нужно быть осторожными, потому что здесь, внизу, держат монстров для исследований. Но я почти уверена, что знаю, где спрятано искомое.

— А если ты ошибаешься и мы выберем не ту дверь?

— Тогда окажемся заперты внутри до тех пор, пока нас кто-нибудь не выпустит. Или, хуже того, окажемся во власти монстра.

Я невольно вздрагиваю. А Лори направляется к двери слева, ничем не отличающейся от других. Однако секунду спустя досадливо охает и переходит к соседней.

— Я сама запирала мастерскую, когда уходила на днях, а уж дверь своей мастерской я всегда узнаю. Сейчас она в другом месте, но я уверена, что дверь, которая нам нужна, рядом с ней.

Она поворачивается, и я замечаю, как по ее лицу пробегает тень нерешительности.

— Лори, если ты не уверена…

— Нет, назад дороги нет, – твердо говорит она. – Дай мне только минутку.

Я смотрю, как она переходит от двери к двери, останавливается перед каждой – и идет к следующей. В груди начинает ворочаться колючий страх. Страх растет, раздувается, душит. Воздух тут, внизу, густой, затхлый. Я отбрасываю со лба волосы и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Жарко, и трудно дышать полной грудью. Словно воздух утекает куда-то… или сам коридор не хочет, чтобы мы находились здесь.

Открываю рот, чтобы спросить Лори, не чувствует ли она, что тут что-то не так. И вдруг слышу тихую песню, пронизанную печалью и любовью. Я застываю. Эта песня, эти ноты…

Я задыхаюсь.

Это песня моей мамы.

Она зовет меня, манит подойти ближе. Я делаю несколько шагов по коридору, ловя модуляции ее голоса, и останавливаюсь перед дверью. Точно такой же, как остальные, совсем простой дверью, только…

— Мира? – шепчет Лори. – Что?

Я поднимаю руку, прижимаю ладонь к створке. Песня – ее голос – становится громче. А ключ нагревается.

— Вот эта дверь. Поверь мне. Я слышу ее пение. Моей мамы.

Лори подходит ко мне, стуча каблучками по каменным плитам, осматривает дверь, поднимает фонарь повыше.

— Это может быть уловкой одного из чудовищ. Ты уверена?

Я сглатываю и смотрю на нее.

— Это та дверь, я знаю.

Лори медлит, но потом лицо ее становится решительным.

— Хорошо. Отойди.

Она касается створки и произносит одно слово не своим голосом. Нам миг я вижу, как на запястье ее пульсирует черная вена, извивается червяком, потом исчезает. Ведьма с усилием втягивает воздух, приваливается к двери, задыхаясь, но мы обе слышим щелчок замка.

— Теперь быстро. – Она сжимает ручку, поворачивает ее, и мы входим внутрь.

Комната маленькая. Вдоль стен тянутся пустые полки. Мы озираемся при свете фонаря. Лори осматривает одну сторону, я – другую. Кажется, что здесь ничего нет, но я все еще слышу ее, слышу песню, даже громче, чем раньше.

— Это должно быть здесь. – Я иду к полкам, провожу по ним рукой…

— Подожди, – тихо говорит Лори. Она стоит неподвижно, вглядываясь в пространство перед собой. – Эта комната пуста, не так ли? Очень необычно для помещения, где должно храниться множество вещей, книг…