Книга Компас и клинок, страница 117 – Рейчел Гринлоу

«Все получится, – беззвучно говорю я, ухватившись за раковину. – Завтра вечером мы все уже вернемся домой».

Я чищу зубы, оглядываю себя напоследок, потом выхожу из ванной, торопливо сбегаю по лестнице и выхожу на улицу.

Я не хотела звать Агнес. Не хотела подвергать их с Каем еще большей опасности. Но только забрезжил рассвет, она уже ждет на углу, многозначительно глядя на меня. Могла бы и догадаться, что одну она меня не отпустит.

Мы стоим и смотрим на грозные стены тюрьмы. Серые и нескончаемые, раскинувшиеся вширь на пол-улицы. Мимо торопливо снуют люди, погруженные в свои дела, мельком поглядывая на нас с Агнес. Надолго тут никто не задерживается. Словно отсюда выкачали все краски, всю жизнь, а вместо этого покрыли слоем беспросветной серости. Агнес дергает ногой, глядя на старую деревянную дверь, испещренную коваными заклепками. С дверным кольцом в форме рычащего льва, символа Арнхема. Призванного изобразить нас как гордую нацию, хотя на деле я лишь вижу символ совета старейшин. Их соглядатаев, вершителей закона.

Дозорных.

— Если верить Перл, кабинеты начальства у них наверху. А пленников держат дальше, у скал. – На слове «пленники» голос меня подводит.

Я расправляю плечи, чтобы выглядеть старше. Как будто каждый день испрашиваю аудиенции у капитана.

— Даже не заикайся ни о чем. Ни в чем не сознавайся. А вообще, лучше постой снаружи, ладно? Чтобы тебя еще опасности подвергать…

Агнес прикладывает руку к моим губам.

— Даже не думай. Можешь не продолжать. Либо вместе идем, либо вообще остаемся.

Она убирает руку, а я закрываю глаза. И согласно киваю. Я рада, что со мной больше никто не собрался пойти. Ни Кай, ни Перл, ни Джоби или Мирриам. Насколько я знаю, команду «Фантома» и так уже объявили в розыск, а выходцев с островов дозорные вообще не жалуют. И все-таки каким-то чудом капитан согласился на встречу. Видимо, уж очень хочет проникнуть в тайны Финникина пролива… или, может, просто любопытство взяло верх.

— К тому же кто еще тебя вызволит, если ты чем-нибудь себя обличишь? Сама прекрасно знаешь, из мешка на голову не выпутаешься одним обаянием, – говорит Агнес, поморщив нос, и улыбается.

Я знаю, чего она добивается, разглядывая мои сутулые плечи, мой тревожно наморщенный лоб. Я пересиливаю себя и вытягиваюсь, стараясь держать себя высоко, – лишь бы не подвести отца и Брина. Стать той самой девушкой, которую увидела сегодня в зеркале. Хотя скорее призываю в уме образ матери.

Дверь со скрипом отворяется, по ногам с порога тянет сквозняком, и нас смеряет взглядом «алый плащ». Он подзывает нас обеих к себе, бегло окидывает взглядом пустынную улицу, и мы проходим внутрь, за тюремные стены. Он переводит взгляд с меня на Агнес, и я уверенно смотрю в ответ, гордо вскинув подбородок. Не знаю, видит ли он в этом силу или бунтарство, но лицо его искажает заносчивость.

— Дальше пройдет только одна. Вторая пусть тут остается.

Агнес хочет было что-то возразить, но я кладу ей руку на плечо.

— Она останется. А я пойду.

Лицо мужчины озаряет маленькая победа, и он кивает мне на лестницу.

— Тебе туда. Вторая дверь слева. Входи, садись, а капитан, как будет готов, подойдет. Придется подождать.

Я сглатываю, и уверенность моя слегка пошатывается, когда я сознаю, что Агнес со мной не пойдет. Она наклоняется и шепчет мне на ухо: