Книга Компас и клинок, страница 118 – Рейчел Гринлоу

— Просто сосредоточься на условиях сделки.

— Агнес, можешь идти. Со мной все будет хорошо.

Она легонько подталкивает меня к лестнице и качает головой.

— Хватит уже. Иди.

Я с трудом тащусь вверх по лестнице и отчаянно пытаюсь сохранить самообладание. Перебираю в голове заготовленные заранее доводы и проговариваю план по освобождению Брина с отцом.

В кабинете капитана Леггана пахнет лакированным деревом и честолюбием. Рабочий стол стоит у окна, которое выходит на улицу, и я вижу людей, крадучись пробирающихся в сторону рыночной площади, с тяжелым грузом овощей и фруктов в руках. Я усаживаюсь в кожаное кресло перед внушительным столом красного дерева, и моя решительность в третий раз дает слабину. На камине в дальнем углу тикают часы, оглушительно отсчитывая время в гнетущей тишине.

Дозорный, который нас встретил, сказал, что придется подождать. Но не уточнил, как долго. А теперь я с каждым движением стрелки ощущаю, как секунда за секундой утекают сквозь пальцы последние мгновения, последние часы, оставшиеся до того, когда отец и Брин взойдут на эшафот. Когда их свяжут и отправят в петлю. Я отгоняю эти страшные образы. И рука сама тянется к мешочку золотых монет на коленях. Жители Розвира своих в беде не бросают. А теперь моя очередь встать за них горой. И выступить от их имени.

По скрипу двери за спиной я понимаю, что капитан пришел. Сдержавшись, я не оборачиваюсь и дожидаюсь, пока он умышленно неторопливо сам ко мне подойдет. На полпути шаги замирают: я так понимаю, он тщательно меня изучает. Высматривает признаки слабости, дрогнувшей уверенности. Я выпрямляюсь, вскидываю подбородок.

— Прошу прощения за ожидание, мисс…

— Мира.

Капитан Спенсер Легган обходит письменный стол и опускается в кресло. Заметно выше моего, поэтому и смотрит он на меня сверху вниз. Видимо, чтобы мне стало не по себе, только такие самоочевидные тактики, наоборот, расслабляют. Потому что этим он себя и выдает. Он явно жаждет власти. Хочет меня сломить. Но у него не выйдет.

Он еще совсем молод, немногим старше Кая; волосы светлые, как солома, глаза серые. Хотя нет, не серые – нет в них неукротимости неба и моря зимним днем. Они словно пустые. Холодные, лишенные той дикой красоты. Я мельком видела его в тот день на пляже, когда он с победоносным видом нас подстрекал выйти к ним. И теперь эти глаза рассматривают меня, и возникает чувство, будто бы он хочет выдавить всю дикую природу из нашего края, а я – яркий его представитель. Видимо, в его понимании дикие травы следует культивировать. Либо просто вытаптывать.

— Я так понимаю, чаю вам уже предлагали? – спрашивает он сдержанным настороженным тоном, как будто тщательно выверяет каждое слово.

На плечи его накинут алый плащ, как у любого другого дозорного. Теперь, вблизи, я замечаю мелкие детали – обвешанную медалями грудь, золотые пуговицы с изображением рычащего льва Арнхема…

— Нет, не предлагали.

Он медленно моргает и оценивающе на меня смотрит.

— Хотите, могу попросить принести?

Я улыбаюсь.

— Нет, спасибо.

— Что ж, хорошо. Чем я могу помочь вам, Мира?

— Вы можете освободить моего отца и одного близкого друга.

Он смотрит на меня в упор, и серые глаза его непробиваемы, как каменная стена.

— Боюсь, что вам придется объяснить поподробнее. Ваш отец и друг – кто они? Наши пленные?