Книга Компас и клинок, страница 119 – Рейчел Гринлоу

— Все верно. Вы арестовали их у нас на острове, на Розвире. Ваши люди привезли их сюда, и завтра вы планируете их повесить. – Я сглатываю, стараясь сохранить присутствие духа, чтобы голос не дрогнул. – А я пришла просить вас их отпустить.

Он всем телом подается вперед, и на губах его играет призрачная улыбка. Часы на камине неумолимо тикают, как будто все громче и громче, и я все жду, когда он заговорит. А сама стараюсь лишний раз не шевелиться, сохраняя спокойствие. Проходит всего несколько секунд, а по ощущениям – минуты, часы, и…

— Знаете, как меня здесь называют? Не просто капитаном Легганом и не по имени.

Я неторопливо качаю головой.

Он откашливается, и улыбка его исчезает.

— Сапог. Когда только начинал, в гарнизоне я был ответственным за сапоги. Отвечал за их чистоту, начищал до блеска и так далее. А потом я стал все выше подниматься по должности, и это прозвище приобрело другой контекст. – Он наклоняет голову и смотрит на меня исподлобья. – Слышал, как шепчутся обо мне наши пленники. Капитан, которого назначили сами старейшины. Капитан, который вытопчет их на корню. Контрабандисты. Мародеры. Мерзавцы, возомнившие, что закон им не писан.

— Но…

— Не выйдет, – с неожиданным злорадством рычит он. – Я вытопчу все до последнего мародерские гнезда и вычищу здешние воды, прямо как на Дальних островах. В порты хлынут купцы, торговые пути зацветут пышным цветом, и я прославлюсь как человек, наведший порядок и прекративший царившее здесь беззаконие. Думаешь, для твоего отца законы не писаны?

Я вцепляюсь в подлокотники, снова сглатываю.

— Нет, я…

— Я этого не потерплю. Только не здесь. Не под моим началом. Я не успокоюсь, пока не упеку вас всех до последнего за решетку, вы у меня поплатитесь! – Выпучив глаза, он сжимает правую руку в кулак.

Меня бьет дрожь при виде переполняющей его ненависти, злости, скривившей его лицо. И в этот момент меня осеняет – для него это личное. Он ненавидит острова. И это все не просто ради выслуги, не ради достижения власти, которая, в его глазах, уже ему обеспечена. Тут замешано что-то еще.

— Я могу заплатить, – тихо говорю я и достаю мешок с золотом.

На это уходит все мое мужество. Вся моя преданность делу. Я взвешиваю в ладони мешочек – стоимость свободы родных. А ведь на это золото можно было содержать весь остров. Закупиться на долгие зимы едой и починить лачуги, чтобы во время бури в домах не гуляли сквозняки. Я столько денег никогда в одном месте не видела и уж тем более не держала в руках. Они бы обеспечили нам процветание.

Свою долю, как и долю Кая с Агнес, я уже истратила, чтобы сюда добраться, а теперь обрекаю наш остров на голод и бедствия. Я с трудом перевожу дыхание и высыпаю золотые монеты на стол. Все должно сработать. Больше предложить нам нечего. Но в глубине душе меня мучит страх, что капитан заподозрит, откуда взялось это золото. И наверняка поймет, что мы сделали. Но выбора не остается.

Я не могу предложить ему карту сирен, и не только из-за сделки с Элайджей, – а он оказался прав: капитан просто отнимет карту и обрушит свой гнев на всех нас. А меня вынудят ее читать и передавать ему необходимые сведения. Он найдет все до последней скрытые пещеры, каждый островок, который появляется только во время отлива, и просто разрушит сложившееся равновесие. Везучие острова станут обычным перевалочным пунктом для торговых маршрутов богатых судов, и былая жизнь на них исчезнет.