Книга Компас и клинок, страница 128 – Рейчел Гринлоу

— Ты же знаешь, я не могу просто уйти, – говорю я и заглядываю ему в глаза. Пытаясь угадать его мысли. – Даже ради тебя. Я бы ни за что не оставила их на произвол судьбы.

Я оглядываюсь по сторонам, все чувства обостряются в ожидании сигнала Элайджи. Я смотрю, на месте ли спрятанный у пояса клинок. Опять перевожу взгляд на Сета.

Он кивает, отпускает мои руки.

— Я так надеялся тебя убедить, надеялся… Не знаю… что все могло сложиться иначе. Что мы могли бы встретиться при других обстоятельствах.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. – Он пожимает плечами и с горечью улыбается. – Ничего. Слушай, если ты правда решилась идти до конца, то я тебе помогу. Позволь мне помочь.

— Сет, я…

— Пожалуйста. Есть одна пристань, старая пристань, дозор ей уже не пользуется, и оттуда можно отчалить на Розвир. Она на другом конце города, и ее редко кто охраняет. Когда освободишь отца, веди его туда.

— Ты правда хочешь помочь?

Он берет меня за плечи, наклонившись вровень со мной.

— Дай мне шанс вернуть твое доверие. Я буду поблизости. Поговори с Элайджей; убеди его прийти на пристань.

Он наклоняется, целует меня в лоб и, не успеваю я ответить, уже петляет сквозь толпу прочь. Я смотрю ему вслед и дотрагиваюсь до места, где его губы коснулись моего лба. А после спешу за толпой и нагоняю Кая. Он на голову выше всех вокруг, поэтому его легко заметить в этом водовороте. Поравнявшись с ним и Агнес, я как ни в чем не бывало иду рядом. И тут, на миг, замечаю взметнувшиеся вспышкой рыжие волосы. Темно-рыжие, темнее, чем у Агнес, у самого выхода на площадь, точь-в-точь как кровь тогда, в морской пучине, в укромном углублении скалы…

Но когда я наклоняюсь проверить то самое место, то вижу лишь старуху в красной вязаной шали. Я прикладываю руку к груди, успокаивая сердце. Конечно, на ум сразу приходят воспоминания о дне, когда погибла мама, но надо верить, что Элайджа сдержит слово. И забыть печальные глаза Сета, его мимолетный поцелуй. Надо верить, что он хочет загладить вину.

Тут я замечаю, или скорее подспудно ощущаю, рядом тень. Она углубляется и, собираясь по углам, бежит неторопливым ручейком вслед за нами за стены тюрьмы, к лобному месту посередине. Толпа вокруг напирает, сплетни мешаются с гулом предвкушения. Я дышу через нос, не сводя глаз с эшафота, а тень все углубляется, и в воздухе вдруг повисает ледяной холодок. Тут я краем глаза замечаю, как тень рассеивается, холодок испаряется, и рядом со мной уже стоит Элайджа.

— Чудесный день, – говорит он низким голосом, ласкающим ухо, словно отголоски летней бури.

— Только не для висельников.

Он улыбается, и на правой щеке проступает крохотная ямочка.

— Это уж точно.

Я выдыхаю через рот, стараясь угомонить бешено стучащее сердце. Убедить себя, что все обойдется. В голове мутится, перед глазами все плывет и кружится, земля уходит из-под ног.

Он берет меня за руку. Я тут же замираю, ощутив тепло его прикосновения леденяще-холодной ладонью.

— Следуй за моим голосом, Мира. Вдох и выдох. Представь, что ты плывешь на кораблекрушение.

Я закрываю глаза и подчиняюсь. Вслушиваюсь в трепещущие на его губах низкие ноты, когда Элайджа произносит мое имя. Он медленно, круговыми движениями водит большим пальцем по изгибам ладони, перекрывая понемногу все остальное. Гул толпы. Нависший над площадью запах смерти с прошлых казней. Я сосредотачиваюсь на тепле его ладони, сжимающей мою руку.