Книга Компас и клинок, страница 81 – Рейчел Гринлоу

Точно, Эннор.

Этот юноша… тот самый, что меня выслеживал. Дразнил меня своими темными ресницами и лукавой ухмылкой, своей убийственной походкой, а потом еще подсказал мне, где нанять команду.

Это он.

За дверью тихонько звякает связка ключей. Затем раздается свист, и замок открывается. А тени тут же рассеиваются.

Я кашляю, как будто чуть не захлебнулась, и с облегчением хватаю ртом воздух. Озираясь, я ищу глазами юношу и мглу темнее бархата… но его уже и след простыл. В глаза мне бьет свет фонаря в чьей-то пухлой руке.

И я ловлю на себе взгляд обыкновенных серых глаз.

— Девчонка очнулась! – окрикивает он кого-то через порог и снова оборачивается ко мне. – Вставай, у капитана к тебе разговор.

— А парень, который только что тут был…

— Нет тут никого, только ты.

Он подносит к моим щиколоткам нож и разрезает веревки.

Не успеваю я как следует встать на ноги, а он уже выволакивает меня из кладовки, подальше от глазастых теней. Мужчина с фонарем подталкивает меня в спину, чтобы я скорей шагала вперед. Я пытаюсь запомнить наш путь. Но в змеящемся по чреву корабля низеньком коридоре нет ничего, кроме закрытых дверей и прибитых к стене фонарей.

Мы останавливаемся у двери в конце коридора перед висящей на двери латунной табличкой с мерцающей гравировкой:

«Капитанская каюта».

Мужчина протягивает руку над моим плечом и стучится.

— Входите.

Небрежно развязав мне руки, он толкает меня за порог, и дверь за мной закрывается. Я поворачиваюсь и, потирая занемевшие запястья, разглядываю капитанскую каюту.

Одна стена усеяна перламутровыми ромбовидными окнами, и за ними простирается небесная синева. Другую стену загромождают полки с книгами в темно-красных переплетах и скатанными пергаментами, торчащими из каждой щели. Посреди каюты начальственно высится полированный стол, начищенный до зеркального блеска, с виду даже влажный на ощупь.

Взгляд мой падает на конторку возле окна, за которой сидит та самая рыжеволосая женщина. Она откидывается на спинку кресла, и я вижу, что стол перед ней завален картами и чернильницами. А посреди всего этого беспорядка лежит лист пергамента.

Мамина карта.

— Что вам от меня нужно? – спрашиваю я, стараясь не смотреть на конторку, хоть мне и хочется сейчас же схватить карту и кинуться в распростертые объятия моря.

Для нее, насколько я могу судить, эта карта представляется пустым листом пергамента, как и сказала сирена. Но судя по тому, что она его сразу не выбросила, эта женщина знает: перед ней не обычный пергамент.

Словно прочитав мои мысли, она с играющей на губах улыбкой наклоняется и по-хозяйски накрывает карту рукой. Ногти у нее накрашены под цвет волос.

— Мира. В другой жизни мы бы уже давным-давно познакомились. И наверняка бы стали друзьями. Или даже союзниками. Такая жалость.

Я невольно делаю шаг вперед.

— Что вы хотите этим сказать?

— Как прискорбно, что ты меня совсем не узнаёшь. И что твоя мать решила не прививать тебе наш образ жизни. – Она обводит каюту рукой и, сжав ее в кулак, подносит к самому сердцу. – А вместо этого решила укрыться на вашем крошечном печальном островке.

Нахмурившись, я делаю еще шаг вперед и опускаю руки на спинку стула во главе стола.

— Твоя мать была мне очень дорога. – Капитан постукивает пальцами по пергаменту. – И она мне кое-что оставила. В этом подводном могильнике, откуда была родом.