Книга Компас и клинок, страница 83 – Рейчел Гринлоу

Моей крови.

— Перережь ей горло. Выжми до последней капли.

Дыхание у меня пресекается, и я, пытаясь вырваться из обхвативших меня рук, собираюсь уже было закричать.

— Отпусти ее.

Мужчина ослабляет хватку, и я, извернувшись, отскакиваю назад. А передо мной, приставив этому головорезу к горлу нож, с горящими глазами, стоит Сет. Я замираю, и кровь стынет в жилах при мысли, что люди Реншоу тут же на него накинутся и убьют прямо у меня на глазах.

Но капитанша только смеется. Не веря своим глазам, я наблюдаю, как она вздыхает и усаживается поудобнее на стуле за конторкой. Она машет Сету, будто он ей наскучил.

— Ну давай, режь ему глотку. Покажи мне, что ты способен на большее.

Мужчина пытается высвободиться, и я вижу, как дергается его кадык. От страха в его глазах остается лишь тьма, а лезвие клинка оставляет надрез, и на коже собирается блестящий алый шарик.

— Сет? – обращаюсь я к нему. – Что происходит?

Он удивленно моргает, будто забыл, что я все еще здесь. Его лицо вдруг искажает мука, прямо как последний раз на «Фантоме», перед тем как я нырнула в пучину к сиренам. Он убирает клинок и резко отталкивает головореза Реншоу.

— Мира… – Голос у него сиплый, молящий. – Мира, я…

И тут мне все становится ясно. Я смотрю сначала на него, потом на Реншоу и замечаю, что его запястья не связаны. Никто его и не думает связывать. В отличие от меня, он здесь не пленник.

— Что ты наделал, Сет?

Голос у меня охрип от выжегшего глотку шока.

— Знакомься, мой сын, – говорит капитан. – Которого я посылала за тобой на ваш убогий островок. Так удачно, что ты нас привела прямо туда, где твоя мать спрятала карту. – Она кривит ярко-красные губы в улыбке. – Мою карту, смею отметить.

— Это правда? Она твоя мать?

Но Сету нечего ответить. Нечего противопоставить брошенным мне под ноги фактам. Он бледнеет, опускает взгляд и горбит плечи, как будто весь трещит по швам.

— Сет? – снова обращаюсь я к нему, и голос у меня срывается.

Я вспоминаю тот момент, когда он сорвал плакат о «Прекрасной деве». Как он тут же нашел ее взглядом, по выглядывающим с портрета глазам. Он меня тогда отвлек, успокоил. Но, как я теперь понимаю, не затем, чтобы меня защитить и оградить от лишних забот. А чтобы я его не раскрыла. И не заметила их схожести, которую вижу теперь – одни и те же глаза, одинаково острая линия скул. Этот парень с пропитанными солью волосами, что держал меня под звездами за руку и осыпал поцелуями, которого я не единожды, а уже дважды спасала из цепких лап смерти…

Я отшатываюсь, чуть не падая от потрясения. Осознавая, насколько далеко он зашел в своей лжи. Как опасно было бы даже просто знать его. А теперь, теперь…

— Ничего личного, Мира, – мягко отзывается он, не отрывая глаз от пола. – Такой у нас промысел.

— Ничего… личного? – Меня обдает жаркой волной обиды, страха и чего-то еще. Гораздо мрачнее.

Ярости.

— Ну не переживай ты так, – говорит Реншоу, и я перевожу взгляд на нее.

Отмечая скривившую ее губы ухмылку и победоносный блеск холодных глаз. Этого она и хотела от сына. Чтобы он привел меня сюда, уговорил нырнуть в пучину к сиренам. И, глядя на нее, я понимаю, что такое настоящая ненависть.

Дверь каюты снова распахивается, и я ощущаю, как с порывом холодного ветра за порог хлынул запах моря.