Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 35 – Игорь Некрасов

— Взбодрило, однако, — пробормотал я под нос и двинулся дальше.

Дорожка, выложенная светлой тротуарной плиткой с идеально ровными швами, вела к дому.

Я шёл и по привычке сканировал пространство.

Справа от основного дома, чуть в глубине участка, стояло отдельное здание. Небольшое, но добротное, сложенное из оцилиндрованного бревна тёмного оттенка, с высокой кирпичной трубой и панорамными окнами, затемнёнными тонировкой. Рядом — деревянная терраса с шезлонгами и большой круглой купелью, прикрытой от солнца раздвижным тентом.

Я мысленно присвистнул.

Ничего себе соседи у Убойновых. Интересно, чем занимаются люди, которые могут позволить себе такой особняк с личным банным комплексом?

Дорожка вывела меня к парадному крыльцу. Высокая железная дверь, над которой — ещё одна камера. Рядом, в стене, вмонтирована панель с кнопкой звонка и маленьким динамиком.

Я оглянулся. Никто меня не встречал.

Стояла тишина, только едва слышное шипение форсунок автополива за спиной и далёкий шум машин где-то за забором.

Я нажал кнопку звонка, и где-то в глубине дома раздалась та же мелодичная трель, что и на воротах, — только теперь громче, ближе.

Поправив пиджак, одёрнул рукав, с которого ещё не до конца высохли капли воды, я стал ждать. Прошло секунд десять. Я уже собирался нажать ещё раз, как за дверью послышалось что-то похожее на жужжание мотора. Звук стих, и дверь начала открываться, и я на секунду замер.

В проёме стояла, или, вернее сказать, сидела девушка… в инвалидной коляске.

Это было весьма неожиданно, ведь в моей голове уже успел сложиться совершенно другой образ: молодая хозяйка особняка, которая сейчас появится на пороге, облокотится на косяк и лениво спросит, что мне нужно.

А вместо этого тут… коляска.

Девушка сидела и смотрела на меня снизу вверх. Огромные глаза, обрамлённые густыми ресницами, глядели на меня с холодным, ленивым и даже уставшим взглядом.

Ни тени смущения, ни капли удивления на лице — будто каждый день к ней в дом заходят следователи, и она давно к этому привыкла.

Лицо у неё было уставшее, словно она не спала несколько суток, но даже эта усталость не могла скрыть её красоты: высокие скулы, тонкие, почти аристократические черты, небольшой заострённый подбородок.

Губы — пухлые, с чётким контуром, без помады. Волосы — длинные, густые, холодного пепельного оттенка, почти платиновые, с едва уловимым серебристым отливом — были распущены и, к моему удивлению, сильно растрёпаны.

Одета она была в короткий шёлковый халатик белого цвета, с тонким кружевом по краю рукавов.

Ткань мягко облегала фигуру — стройную, с тонкой талией и высокой, упругой грудью, которая угадывалась под тонким шёлком. Подол халата заканчивался чуть выше колен, открывая длинные стройные ноги, неподвижно лежащие на подставке коляски.

Она чуть приподняла тонкую бровь, и на её лице мелькнуло что-то среднее между удивлением и насмешкой.

Потом она хмыкнула — коротко, негромко — и наконец произнесла:

— Ну? Привет, что ли?

Я тут же опомнился, кашлянул и произнёс: «А, да, здравствуйте», а затем осознал, что все мысли из головы просто исчезли.

Пауза после наших приветствий затягивалась.

Она молчала, однако холодные глаза скользили по моему лицу, по мокрому пятну на плече пиджака, по удостоверению, которое я всё ещё держал в руке, и снова вернулись к лицу.