Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 37 – Игорь Некрасов

«Тебя». Она уже давно перешла на «ты». Без спроса, без церемоний — просто взяла и перешла, как будто так и надо. Как будто я не следователь, а старый знакомый, с которым можно позволить себе фамильярность.

И это «тебя» прозвучало так естественно, что я даже не сразу нашёл, что ответить. Но я держал лицо: годы службы научили меня не реагировать на провокации и дерзость, даже если они исходят от наглых красивых девушек в шёлковых халатиках.

Я выдержал её взгляд и спокойно, даже чуть подчёркнуто вежливо ответил:

— Ну, вы ведь сами сказали, что не хозяйка, и поэтому…

Она не дала мне договорить. Она снова перебила — мягко, лениво, но с той же непоколебимой уверенностью, с какой делала всё остальное.

— Ну-у… дом-то еще не мой, — протянула она, чуть поведя плечом. — А моего папы. — она сделала крошечную паузу, во время которой её глаза смотрели прямо в мои, и добавила с той же ленивой, почти скучающей интонацией: — Не я… тут… хозяйка.

Я смотрел на неё и чувствовал, как где-то глубоко внутри начинает закипать раздражение, смешанное с невольным уважением.

Она словно играла со мной, как кошка с мышью, причем будто делала это не специально. Появилось ощущение, что это просто часть её характера. И, надо признать, получалось у нее это виртуозно.

— А кто вы тогда? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она усмехнулась. На этот раз — чуть шире, обнажая ровные белые зубы. В ее глазах заплясали искорки.

— Я? Миля, — ответила она просто.

Я вздохнул. Глубоко, медленно, давая себе секунду на то, чтобы не сказать лишнего. Потом уголки моих губ сами собой поползли вверх — я не удержался. Ситуация была до того абсурдной, что оставалось только усмехнуться.

— Это… я уже понял, — сказал я, чуть качнув головой. — Простите, конечно, но не могли бы вы…

Она снова перебила меня. Мягко, лениво, но так, что я осёкся на полуслове.

— Прощаю, — сказала она и улыбнулась.

Я сделал вид, что не расслышал. Просто пропустил мимо ушей это ленивое «прощаю» и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально:

— Не могли бы вы полностью мне представиться? — и тут же, не давая ей снова вставить какую-нибудь колкость, быстро добавил: — Ваше имя я уже знаю. А какая фамилия? И можно ли поговорить с хозяином этого дома?

Миля чуть откинулась на спинку коляски, поправила прядь пепельных волос, упавшую на лицо, и посмотрела на меня с тем же ленивым, почти скучающим выражением, с каким смотрят на надоедливую муху.

— Волконская, — произнесла она, растягивая гласные, будто пробовала фамилию на вкус. — Волконская Миля Андреевна. — она сделала крошечную паузу и добавила с той же едва заметной хрипотцой: — А папы сейчас нет. Он в отъезде. Так устраивает?

Я чуть прищурился.

Волконская? Фамилия звучит знакомо — то ли из сводок, то ли из новостей, то ли она просто на слуху. Видимо, дочь какой-то важной шишки, судя по особняку и машинам у ворот. Теперь понятно, откуда эта уверенность и привычка перебивать.

— Вполне, — ответил я, доставая блокнот. — Тогда, Миля Андреевна, позвольте задать вам несколько вопросов по поводу ваших соседей.

Она усмехнулась и всё тем же ленивым, чуть пьяным голосом, в котором слышалась и хрипотца, и насмешка, и что-то ещё неуловимое, спросила:

— А чо, на нас соседи жаловались?