Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Клюев не мог говорить в таком стиле, это голос товарища чекиста, но расписался под тем, что «протокол записан с моих слов правильно и мною прочитан». К следственному делу поэта была, однако, приложена не «Погорельщина», а рукопись «Разрухи» (1933 или 1934 год) – неоконченного цикла стихотворений, изъятых на московской квартире Клюева. Из этого «вещдока» однозначно следовало, что гражданин Н.А. Клюев «составлял и распространял контрреволюционные литературные произведения, занимался антисоветской агитацией». Было, было за что ухватиться заплечных дел мастерам: …Вы умерли, святые грады, Без фимиама и лампады До нестареющих пролетий. Плачь, русская земля, на свете Злосчастней нет твоих сынов, И адамантовый засов У врат лечебницы небесной Для них задвинут в срок безвестный. * * * Скрипит иудина осина И плещет вороном зобатым, Доволен лакомством богатым, О ржавый череп чистя нос, Он трубит в темь: колхоз, колхоз! И подвязав воловий хвост, На верезг мерзостный свирели Повылез чёрт из адской щели – Он весь мозоль, парха и гной… А вот самое антисоветское и подсудное: …От поругания и казни Укрылося под зыбкой схимой, – То Китеж новый и незримый, То беломорский смерть-канал, Его Акимушка копал, С Ветлуги Пров да тётка Фёкла, Великороссия промокла Под красным ливнем до костей И слёзы скрыла от людей… Эк замахнулся, на один из самых пафосных сталинских проектов – Беломорско-Балтийский канал! Канал был прорыт от Белого моря в Онежское озеро и далее вел в Балтийское море. Родные Клюеву места, возлюбленные и воспетые им. Протяженность Беломорканала – 227 километров, построен он почти исключительно надрывными трудами заключенных ГУЛАГа, на их костях. На рабский труд сгонялось до 125 тысяч человек, около 25 тысяч погибли в нечеловеческих условиях от голода и болезней. И вот на этот славный судоходный путь, которому присвоили имя И.В. Сталина, поэтишка посмел «крошить батон»! Ладно бы только рукопись, но Клюев неоднократно читал эти стихи перед публикой, в узком кругу, но, как известно, даже стены имеют уши. В 1932 году Клюев пишет цикл стихотворений «Стихи о колхозе» – еще одна попытка дать сигнал большевистским властям, что он, Клюев, в принципе свой, за советскую власть. Эти стихи далеки от какой-либо художественности или даже примитивны, но прославляют сытную колхозную жизнь, клеймят кулаков, которые из обрезов расправляются с тружениками полей: В ударной бригаде был сокол Иван, Артемий беркут, буревестник Степан, Привольные птицы земли не в изъян! За пот трудовой подарил им колхоз Прибоем пшеницы, пучиной овес С горою гречихи и розовых прос! …Погасла луна, и содрогнулась мгла, – Коварная пуля сразила орла, Он руки раскинул – два сизых крыла! Зловещую ночь не забудет колхоз!.. Под плач перепелок желтеет овес, Одна Катерина чужая для слез… ……………… Какие тучные запашки! Ковриги будут и алажки! Плеск ложек в океане щей! Сегодня батькина пирушка, – На петуха бранится клушка, Что снова понесла яйцо, А именинник под навесом Глядит, как облачко над лесом Румянит ситное лицо… В общем, «жить стало лучше, жить стало веселее». Но не для самого Клюева. Никакие верноподданнические строки уже ничего не могут изменить, «вины» не снять, даже гладя по шерсти, если ранее гладил против. Так было со многими. |