Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Пусти меня, отдай меня, Воронеж: Уронишь ты меня иль проворонишь, Ты выронишь меня или вернешь, Воронеж – блажь, Воронеж – ворон, нож. Самым горячим желанием было вырваться из этого состояния ссыльного, снять с себя клеймо про́клятого. И Осип начинает подпускать в стихи конформистские мотивы, рассчитывая стать для власти «хорошим». 12 января 1937 года он выдает нечто, прежде для поэта невообразимое, – «Оду Сталину». Это длиннющее, выспренное, лизоблюдское произведение издатели стесняются включать в современные сборники. Здесь нет возможности привести всю «Оду Сталину» целиком, но и по отрывком будет ясно, какого она пошиба: …И в дружбе мудрых глаз найду для близнеца, Какого не скажу, то выраженье, близясь К которому, к нему, – вдруг узнаешь отца И задыхаешься, почуяв мира близость. И я хочу благодарить холмы, Что эту кость и эту кисть развили: Он родился в горах и горечь знал тюрьмы. Хочу назвать его – не Сталин, – Джугашвили! …Художник, береги и охраняй бойца: Лес человечества за ним поет, густея, Само грядущее – дружина мудреца И слушает его все чаще, все смелее. Он свесился с трибуны, как с горы, В бугры голов. Должник сильнее иска, Могучие глаза решительно добры, Густая бровь кому-то светит близко, И я хотел бы стрелкой указать На твердость рта – отца речей упрямых, Лепное, сложное, крутое веко – знать, Работает из миллиона рамок… …Глазами Сталина раздвинута гора И вдаль прищурилась равнина. Как море без морщин, как завтра из вчера – До солнца борозды от плуга-исполина. Он улыбается улыбкою жнеца Рукопожатий в разговоре, Который начался и длится без конца На шестиклятвенном просторе… …Правдивей правды нет, чем искренность бойца: Для чести и любви, для доблести и стали Есть имя славное для сжатых губ чтеца – Его мы слышали и мы его застали. После такой оды следовало бы немедленно сообщить в Кремль, что Мастер созрел, готов поработать на Самого, посадить в мягкий вагон и отправить в Москву с предоставлением жилья и выплатой пособия. Но этого не произошло. Некоторые современные исследователи утверждают, что, создавая «Оду», Мандельштам держал дулю в кармане, что в тексте он зашифровал слово «чёрт» и другие ругательства в адрес вождя. Любители конспирологии могут покопаться в этом, для нас же важно то, что лежало на поверхности, – Мандельштам прославляет Сталина. В марте того же 1937 года появляется еще одно стихотворение, где упоминается «вождь народов»: Если б меня наши враги взяли И перестали со мной говорить люди, Если б лишили меня всего в мире: Права дышать и открывать двери И утверждать, что бытие будет И что народ, как судия, судит, – Если б меня смели держать зверем, Пищу мою на пол кидать стали б, – Я не смолчу, не заглушу боли, Но начерчу то, что чертить волен… …И налетит пламенных лет стая, Прошелестит спелой грозой Ленин, И на земле, что избежит тленья, Будет будить разум и жизнь Сталин. Но тут, похоже, действительно не обошлось без дули в кармане. В современных переизданиях Мандельштама концовка стихотворения дается совершенно иначе: Прошелестит спелой грозой – Ленин, И на земле, что избежит тленья, Будет ГУБИТЬ разум и жизнь – Сталин. Первый вариант, разумеется, был для публики, а второй, истинный, раскопали в новейшее время. |