Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Зам. нач. 1-го спецотдела УНКВД НСО ст. лейтенант госбезопасности Дасов Пом. оперуполномоченного Лушпий». Фантастический пример «расторопности» для столь серьезного ведомства! Что могли ответить из Томска? Разве лишь то, что ссыльный Клюев выбыл еще в октябре 37-го года – на тот свет… Дотяни поэт до февраля 39-го, была бы ему справка об освобождении и ждала бы его дорогая сердцу матушка-Москва… Это самое последнее известное стихотворение, написанное Николаем Клюевым в Томске и посланное с письмом Анатолию Яр-Кравченко: Есть две страны; одна – Больница, Другая – Кладбище, меж них Печальных сосен вереница, Угрюмых пихт и верб седых! Блуждая пасмурной опушкой, Я обронил свою клюку И заунывною кукушкой Стучусь в окно к гробовщику: «Ку-ку! Откройте двери, люди!» «Будь проклят, полуночный пес! Кому ты в глиняном сосуде Несешь зарю апрельских роз?! Весна погибла, в космы сосен Вплетает вьюга седину…» Но, слыша скрежет ткацких кросен, Тянусь к зловещему окну. И вижу: тетушка Могила Ткет желтый саван, и челнок, Мелькая птицей чернокрылой, Рождает ткань, как мерность строк. В вершинах пляска ветродуев, Под хрип волчицыной трубы. Читаю нити: «Н.А. Клюев – Певец олонецкой избы!» 25 марта 1937 г. В сухом остатке. Что предсказано Самое главное предсказание, сделанное задолго до свершившегося, – о «сердце-розе», которую сомнут в Нарыме (см. стихотворение в начале этой главы). Но почему именно Нарым называет Клюев? Мало ли было в Советской России других гиблых мест? Уже разошлась по Стране Советов дурная слава о СЛОНе – Соловецком лагере особого назначения, куда свозили сотнями врагов большевистского режима – и уголовников, и «политических». Что творится в этом концлагере, Клюев наверняка был наслышан. Рассказывали, что по прибытии очередного этапа начальник лагеря выстраивал зэков и лично расстреливал одного-двух, без разбора, не спрашивая имен. Чтобы остальные боялись и не смели рыпнуться. Провинившихся спускали по ступенькам, ведущих вниз с кручи, так, что те насмерть разбивали головы. В лагере на видном месте висел плакат с лозунгом: «Железной рукой загоним человечество к счастью!» Как стадо баранов, которые сами дорогу к счастью, конечно же, не найдут. Но у Клюева все-таки не СЛОН, а Нарым. Багдад, танцующие дервиши – это так, антураж, поэт обожал Восток и расцвечивал восточными мотивами многие свои произведения. Главное, кодовое слово в этом стихе – Нарым. Угадал, назвал. В этих строчках, написанных еще 1918 году, тоже можно усмотреть некое предчувствие: Только яростней солнца чайте, Кумачневым буйством горя… Товарищи, не убивайте, Я – поэт!.. Серафим!.. Заря!.. Убили его не кулаки, не бандиты, не фашисты, а товарищи чекисты. «Серафим, говоришь? – наверное усмехались они. – Ну и лети на небо – навстречу заре…» В СССР расстрелянный поэт был долго под запретом, стихи его не издавались, само имя не поминалось. В 1960 году он был посмертно реабилитирован – клеймо «враг народа» надо было когда-то снять. Первая посмертная книга Николая Клюева выйдет на родине в 1977 году, потом их будет еще много. Одна из последних – сборник «Огнекрылая душа», вышедший в серии «Великие поэты». В 2016 году в олонецкой Вытегре, родной Клюеву, будет открыт первый в России памятник поэту. Памятных знаков много – в Олонецком крае, в Томске, Петербурге. |