Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Они начнут появляться уже после его смерти, в лихие 90-е. А что же в наше время, когда гонители и хулители поэта давно унесли «плоть свою в гробах украшенных»? В соответствии с изреченным Губанов сейчас проснулся «в великой моде». «Ну и в ценах, значит, страшных». Наберите в поисковике «купить сборники Леонида Губанова». Интернет-магазины предложат вам книжки данного поэта начиная от 500 рублей (издательского эконом-класса, с малым количеством страниц). А в дорогом подарочном переплете стоимость тома зашкаливает за 6000 рублей! Издатели хорошо чувствуют конъюнктуру: раз предлагают, значит, находятся ценители губановской поэзии, готовые столько заплатить. Действительно, «цены страшные». Он знал, он знал! «Много вас, лебедей и б…дей» Родился Леонид Губанов в Москве, отец был инженером, а мама – сотрудница ОВИРа (отдел виз и разрешений). Учился в обычной московской школе № 144, по некоторым данным, был отчислен за неуспеваемость. Доучивался в 101-й школе рабочей молодежи (ШРМ) в районе Сокола (что такое ШРМ легко представить по фильму «Большая перемена»), но и здесь не доучился. А поэтическое, так сказать, образование? Занимался в литературной студии при районной библиотеке. Еще была литстудия Московского дворца пионеров. Но главные его университеты и литинституты на пути к Парнасу – самообразование, чтение книг лучших поэтов Серебряного века и последовавшего за ним века Железного. Писать стихи Губанов начал, едва ли не встав с горшка, очень рано, талант его развивался столь стремительно, что уже к 17 годам он стал блестящим самобытным поэтом без всяких оговорок. Блестящих очень не любят неблестящие и бесталанные. Губанова нигде не печатают. А яркий поэт не может писать в стол, «для себя», ему позарез нужны аудитория, публика, поклонники. Что остается? Дорога в советскую эпоху известная – самиздат, поэтические квартирники, чтение своих стихов в узком кругу ценителей. Губанов этим и занимается, быстро став кумиром богемной Москвы. Из одного собрания «гнилой интеллигенции», не чуждой изящной словесности, в другое за ним кочуют преданные клевреты – доморощенные полубунтари, умники в очочках, какие-то восторженные девицы. Водка льется рекой, дым коромыслом, Губанов завораживающе декламирует, погружая своих слушателей в прострацию, как это делал питон Каа с бандерлогами. Про спутниц юный поэт Лёничка (он сам так себя называл и представлялся) писал вот так: Ты вошла, разодета… Много вас, лебедей и б…дей. Я устал, дайте мне для клозета что-нибудь мягкое из жизни великих людей! Почувствуйте эту атмосферу и постарайтесь понять, какой у Губанова в тех 60-х был надрыв, поистине есенинский. * * * И смех ненужный, смех недужный стоит у века за спиной. И наша гениальность дружит со шлюхой, водкой и виной. Таланты пропадают без вести. Ни слова вам, ни похоронной. Роскошный катафалк из бедности увозит их сердца холодные. * * * Я хочу сегодня опять напиться вместе с Дьяволом, там, за уютным столиком, где вы грустно можете подавиться непутёво-смешной моей историей. * * * Теперь мне хоть корону, хоть колпак – едино – что смешно, что гениально. Я лишь хотел на каждый свой кабак обзавестись доской мемориальной! * * * Автографы мои – по вытрезвителям, мои же интервью – по кабакам, и как-то отрешённо выразительны у головы моей четыре каблука. |