Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 196 – Олег Шаповалов

Вот еще одно воспоминание уже упомянутой хорошей знакомой поэта Клары Горячевой: «Я с Леонидом Губановым познакомилась во второй половине его жизни и знала его в основном трезвым! Это был очень деликатный, застенчивый и стеснительный человек, умеющий слушать и слышать собеседника! И к тому же очень остроумный!

И только однажды, когда меня Леонид пригласил на квартирный концерт к одному ученому физику, я была свидетелем, как он напился!..

Вначале было всё очень мило и интеллигентно, хозяйка квартиры чуть ли не бросилась к Лёне на грудь, до такой степени она его обожали и преклонялась перед его талантом. В большой зале были расставлены стулья для гостей.

И вот Леонид начал читать свои стихи, после первого стихотворения хозяйка на подносе преподнесла Лёнечке рюмку коньяку. Гости аплодировали и кричали поэту комплименты. Потом следовала вторая, третья, четвертая рюмка. Леонид всё более входил в раж, от его чтения исходила такая мощная энергетика, которая буквально завораживала всех. Но после пятой рюмки Леонид уже сам стал требовать, чтобы ему наливали… А Леонид всё продолжал читать… Потом мне позвонила по телефону его мать Анастасия Андреевна, милейшая и добрейшая русская женщина, и попросила меня, чтобы я Лёнечку доставила на такси домой».

Но слава «некоронованного поэтического короля Москвы» все более и более угасала. А алкоголь и сильнодействующие психотропные препараты оставались. Губанова по-прежнему не печатают, к началу 80-х он практически забыт. Жизнь же идет своим чередом.

С 19 июля по 3 августа 1980 года в Москве проходят Олимпийские игры, которые бойкотировали 65 стран мира из-за вторжения советских войск в Афганистан. Но все равно невиданная движуха – радость большого праздника, рекорды, новые знакомства, улетный олимпийский Мишка со слезой из глаза…

25 июля 1980 года в изукрашенной в честь Олимпийских игр Москве умирает Владимир Высоцкий.

За два года до смерти он написал: «Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, – / Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом: / Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, – / Не скажу про живых, но покойников мы бережем».

А вот это Высоцкий написал как раз летом 1980-го, незадолго до своей кончины: «Жизнь – алфавит, я – где-то / Уже в «це», «че», «ша», «ще», / Уйду я в это лето / В малиновом плаще».

Выходит, догадывался, предсказал: умер 25 июля!

Как Губанов мог отнестись к этой смерти? Вероятно, как к большой трагедии – они были знакомы, лежали как-то в одной лечебнице, симпатизировали друг другу. Они же родственные души, официально не признанные, но короли поэтического слова!

В справке о смерти Высоцкого указано: сердечно-сосудистая недостаточность. Но так ли это, точно неизвестно, поскольку вскрытие не проводилось. Что в общем-то являлось нарушением закона – вскрытие делали обязательно, без этого не выдавали свидетельство о смерти, а без него нельзя было хоронить.

Высоцкого же похоронили на престижном Ваганьковском кладбище по справке из… поликлиники! Очень странно это.

18 июня 1983-го Губанов написал небольшое стихотворение «Памятник», посвященное Владимиру Высоцкому: «Стихами обессмертив Русь / И телом землю обогрев, / Я в пурпур чёрный завернусь, / В последней неге заалев. / Меня хоронят всей Москвой / С великой болью и тоской, / Не будет у меня Ланской, / Звони в колокола, Донской. / Торжественно, как на духу, / Я прочитал вам по стиху, / По строчке каждому крещёному, / Всё мне простившему – прощённому».