Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Леонид Губанов, вернувшись в квартиру с подмосковной дачи в расстроенных чувствах, мог принять изрядную дозу кодеина, чтобы успокоиться. Умирать, может, и не собирался, но не рассчитал. Это могли быть и другие препараты – сильнодействующие, те, про которые рассказывал Бильжо. На столе – полупустой стакан с водой (надо же было запить горсть таблеток). Но кто обратит внимание на такой «вещдок»? Вот они и «невыясненные обстоятельства смерти». Просто рядом в последний его час никого не оказалось. Похоронили Леонида Губанова в Москве на Хованском кладбище. Сховали… В сухом остатке. Что предсказано У Леонида Губанова самые подробные предсказания обстоятельств своего ухода среди всех поэтов прошлого и нынешнего веков. Эти строки появляются с самого раннего юношеского возраста поэта и позже. Названо, кажется, все: умрет без свидетелей, ранней осенью, в сентябре, в возрасте 37 лет; найдут его бездыханным, сидящим за письменным столом среди рукописей и книг. Не предсказано лишь одно – из-за чего наступит биологическая смерть. Или предсказано, если мы правильно угадали про кодеин. А вообще, главное, что есть в сухом остатке этой непостижимой, взрывной «химической реакции» под названием поэт Леонид Губанов, – это его лучшие стихи, которые он нам оставил. Последнее стихотворение * * * В твоих глазах закат последний, Непоправимый и крылатый, Любви неслыханно-весенней, Где все осенние утраты. Твои изломанные руки Меня, изломанного, гладят, И нам не избежать разлуки И побираться Христа ради! Я на мосту стою холодном И думаю – куда упасть… Да, мы расстались, мы – свободны, И стали мы несчастны – всласть… Написано за три дня до смерти, в сентябре 1983-го Послесловие о послеславии Рубцов задушен, Прасолов повесился, Губанова психушка довела… Поэзия высока и светла, когда ты кровью под строкой отметился, когда ты вынул сердце напоказ не ради ласки власти. Раб корыта за хавку выполняет их заказ. Душа поэта не должна быть сыта! Молюсь за всех распятых и сгоревших, растративших себя до сорока, здоровье растерявших, поседевших, тоску и боль глушивших в кабаках. Зачем ты, родина, поэтов не любила? Тепла жалела и мела сугроб, не замечала, мучила, гнобила. А после розы им бросала в гроб. Без них здесь торжествует недосказанность. Эпоха недомолвок и пустот! Забиты полки виршами, рассказами – процесс идет, но хиленький, не тот. Поэт в России – уж не тот поэт, а прежние – в реестре убиенных. Покойтесь с миром там, в иных Вселенных, где слово есть, а правды тоже нет. Антон Алов, 2019 г. 1 В девяти главах мы рассказали о девяти поэтах, чьи стихотворные предсказания собственной судьбы сбылись. Но их гораздо больше, и даже в такой, казалось бы, пухлой книжке всех не уместишь. А если тему взять широко – поэты, писатели и смерть как таковая – труд будет многотомным и даже неподъемным. Две главные станции в жизни человека – рождение и смерть. Паровоз тянет всех в одну сторону, но у кого-то путешествие окажется совсем коротким, у кого-то будет подлиннее, из вагонного окна каждый увидит свое, чего не увидят другие. Истории смерти пиитов совсем разные, можно встретить как глубоко трагические финалы, так и трагикомические. 2 Ну вот, скажем, жил в XVIII веке такой русский поэт Иван Барков (1732–1768). Небесталанный рифмоплет, писатель, переводчик, ученик Михайлы Ломоносова (при этом, кстати, язвительно пародировавший его поэтические произведения). В 1754 году Ломоносов взял Баркова к себе на службу литературным секретарем. Развивая теорию своего учителя о трех поэтических «штилях» – высоком, среднем и низком, Барков пошел еще дальше и создал свой собственный «штиль» – «ниже низкого». Он вошел в историю русской литературы прежде всего как автор «срамных од» или «срамных виршей». |