Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 27 – Олег Шаповалов

А вот тут берут большие сомнения. Трудно представить себе Есенина сидящим в ресторане перед графинчиком с водой. Зачем, для кого разыгрывать такой спектакль? Он же не в кино снимался в эти моменты. Про дозы же, принимаемые «на грудь», вроде сходится: «Есенин опьянел после первого стакана вина» (Мариенгоф), «Ему достаточно было полрюмки» (Вавилова). Поэта нужно было спасать, и это пытались сделать большие люди Страны Советов, например Феликс Дзержинский.

У Есенина было немало знакомств среди советской элиты, многие ему симпатизировали, заступались, когда поэт-скандалист попадал в очередную неприятную историю, пытались помочь в плане здоровья.

Валентин Катаев писал в книге «Алмазный мой венец»: «Королевич (прозвище Есенина. – О.Ш.) был любимцем правительства. Его лечили. Делали все возможное. Отправляли неоднократно в санатории. Его берегли как национальную ценность. Но он отовсюду вырывался» (публикация 1978 года).

Известно письмо, направленное 25 октября 1925 года Христианом Раковским^[1] шефу ОГПУ Феликсу Дзержинскому:

«Дорогой Феликс Эдмундович!

Прошу Вас оказать нам содействие – Воронскому^[2] и мне, – чтобы спасти жизнь известного поэта Есенина – несомненно, самого талантливого в нашем Союзе.

Он находится в очень развитой стадии туберкулеза (захвачены и оба легкие, температура по вечерам и пр.)^[3]. Найти куда его послать на лечение не трудно. Ему уже предоставлено было место в Надеждинском санаториуме под Москвой, но несчастье в том, что он вследствие своего хулиганского характера и пьянства не поддается никакому врачебному воздействию.

Мы решили, что единственное еще остается средство заставить его лечиться – это Вы. Пригласите его к себе, проберите хорошо и отправьте вместе с ним в санаториум товарища из ГПУ, который не давал бы ему пьянствовать. Жаль парня, жаль его таланта, молодости. Он еще мог дать, не только благодаря своим необыкновенным дарованиями, но и потому что, будучи сам крестьянином хорошо знает крестьянскую среду. Зная, что Вас нет в самой Москве, решили написать, но удалось это сделать только с дороги – из Себежа.

Желаю Вам здоровья. Крепко жму руку.

Х. Раковский».

На документе резолюция Дзержинского: «Т. Герсону (секретарь, управляющий делами ГПУ. – О.Ш.) – м.(может) б.(быть) Вы могли бы заняться?»

Ниже пометка Герсона: «Звонил неоднократно – найти Есенина не мог».

Это была последняя попытка властей спасти «национальное достояние». Но, думается, разыщи Герсон Есенина, после «воспитательной беседы» на Лубянке тот бежал бы сломя голову подальше, ища, где сокрыться. У поэта и без того чудовищно развилась мания преследования – всюду мерещились чекисты, милиционеры, соглядатаи, жаждавшие его кровушки. Бегать и прятаться Сергею Есенину было не привыкать, причин хватало. После письма Раковского до смерти ему оставалось ровно два месяца.

Есенин много ездил по городам и весям – с выступлениями, поэтическими вечерами, просто в силу охоты к перемене мест. Побывал в Евпатории, Ростове-на-Дону, Таганроге, Новочеркасске, Ташкенте, Харькове, Оренбурге и много еще где.

Но с августа 1923 года, когда он вернулся в Москву из Америки и пути их с Айседорой Дункан разошлись, начинается черная полоса с настоящей охотой на поэта органов правопорядка, травлей в газетах. Ему приходится укрываться в лечебных учреждениях, уезжать из Москвы, чтобы избежать судебного преследования.