Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
…Из поэтов-современников нравились мне больше всего Блок, Белый и Клюев. Белый дал мне много в смысле формы, а Блок и Клюев научили меня лиричности. В 1919 году я с рядом товарищей опубликовал манифест имажинизма. Имажинизм был формальной школой, которую мы хотели утвердить. Но эта школа не имела под собой почвы и умерла сама собой, оставив правду за органическим образом». С «гуру» Клюевым отношения Есенин поддерживал до последних дней, что, однако, не помешало ему выдать в стихотворении «На Кавказе» (сентябрь 1924-го, Тифлис) такие строки об учителе: Мне мил стихов российский жар. Есть Маяковский, есть и кроме, Но он, их главный штабс-маляр, Поет о пробках в Моссельпроме. И Клюев, ладожский дьячок, Его стихи как телогрейка, Но я их вслух вчера прочел – И в клетке сдохла канарейка. Других уж нечего считать, Они под хладным солнцем зреют. Бумаги даже замарать И то, как надо, не умеют. Зеленый змий и черный человек Последний год жизни Сергея Есенина – 1925-й – был плодотворным в плане творчества, но тяжелейшим для земного бытия поэта и его «эго». Он уже вне каких-либо литературных объединений, расплевался с имажинизмом, он сам по себе, но известен, востребован, временами крепко ругаем критиками, даже злобно, но читающая публика готова носить его на руках. За год было написано более 60 стихотворений, многие из них – настоящие шедевры, завершен цикл «Персидские мотивы», написана поэма «Анна Снегина», издано 8 книг, сборник «Русь Советская». А главный успех – в конце июня 25-го года Госиздат заключил с Есениным договор на издание его сочинений в трех томах. Никто из современных Сергею Александровичу поэтов такой чести не удостаивался, он первый! К тому же это сулило очень хорошие деньги: по договору гонорар составлял 1000 рублей ежемесячно в течение 20 месяцев (директор завода, к примеру, получал 300 рублей в месяц, инженер – 200 рублей). Средства в тот год были нужны, как никогда. Есенин женился на внучке Льва Толстого Софье Толстой, нужно было обустраивать семейный быт, содержать сестер Катю и Сашу, а также мать. Вроде бы жизнь налаживалась, есть чему радоваться, но для него все окрашено преимущественно в темные тона, будто материализовался кошмар из поэмы «Черный человек» (написанной в ноябре 1925-го и опубликованной уже после смерти Есенина): Друг мой, друг мой, Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль. То ли ветер свистит Над пустым и безлюдным полем, То ль, как рощу в сентябрь, Осыпает мозги алкоголь. Многие знакомые отмечали, что Есенин сильно сдал, плохо выглядит, явно болен. Все чаще повторяются загулы, нервные срывы. И причина, вероятно, не только в алкоголизме… Впрочем, если такой диагноз – алкоголизм – Сергею Александровичу кем-то и ставился, достоверных документов не осталось. Скажем, относящихся к маю 1923 году, когда Есенин по настоянию четвертой жены, американки Айседоры Дункан, поправлял здоровье в клинике под Парижем у профессора Петра Ганнушкина (снова к нему Есенин попадет два года спустя, уже в Москве). А вот свидетельств запоев поэта, скандалов на этой почве, приводов в милицию предостаточно – рассыпаны по десяткам мемуаров. С начала 20-х страшный роман поэта с зеленым змием стремительно развивался. В конце лета 1923 года Есенин на короткое время поселился у приятеля, имажиниста Ивана Старцева. Удивительно, но у Сергея Александровича при его очень неплохих доходах никогда не было своего жилья ни в Москве, ни в Питере, обретался он на съемных квартирах, в гостиницах или у знакомых. Старцев вспоминает: «Приходил только ночевать, и в большинстве случаев в невменяемом, пьяном состоянии. Однажды, возвращаясь в четыре часа утра, Есенин упал на лестничной площадке… Падая, исцарапал себе лицо и хрипел. Придя немного в себя, он беспрерывно начал кашлять, обрызгав всю простыню кровью…» |