Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 41 – Олег Шаповалов

Итак, вечером 23-го из Померанцевого Есенин отправляется на двух извозчиках на Октябрьский (сейчас Ленинградский) вокзал. Почему потребовалось двое саней? Потому что в одни сани вещи не помещались. Всего было 5 огромных чемоданов, грузить которые помогал двоюродный брат Илья. Наверняка это были те самые чемоданы, с которыми Есенин вернулся из Америки и которые упоминает Мариенгоф:

«На другой день Есенин перевёз на Богословский свои американские шкафы-чемоданы. Крепкие, жёлтые, стянутые обручами; с полочками, ящичками и вешалочками внутри. Негры при разгрузках и погрузках с ними не очень церемонятся – швыряют на цемент и асфальт чуть ли не со второго этажа.

В чемоданах – дюжина пиджаков, шёлковое бельё, смокинг, цилиндр, шляпы, фрачная накидка. У Есенина страх – кажется ему, что его всякий или обкрадывает, или хочет обокрасть».

Человек, отправляющийся в другой город со «шкафами», кучей вещей на сколько туда едет? Очевидно, что не на день-два, а на продолжительное время, может быть, даже навсегда.

Утром 24-го поезд с поэтом прибывает на Московский вокзал Северной столицы. Дальнейшие перемещения Есенина в течение четырех остающихся ему суток жизни практически не документированы, воспоминания его питерских друзей и знакомых, с которыми он встречался, путанны, много раз впоследствии переписывались и зачастую противоречат друг другу. Вроде бы прямо с вокзала на одном извозчике (а как же 5 огромных чемоданов?) он отправляется на квартиру к «дорогому другу Вове Эрлиху», но не застает его там. Вроде бы оставляет записки: искать его, Есенина, в таких-то ресторанах и доставить чемоданы в гостиницу (в какую?). Вроде бы еще 7 декабря Сергей из Москвы посылал Эрлиху телеграмму, в которой просил подыскать квартиру в 2-3 комнаты. Почему верный друг Вова, поэт, заглядывавший в рот главному имажинисту, этого не сделал? Этих «вроде бы» – вагон и маленькая тележка.

Есенин давно вынашивал планы издавать собственный журнал «Вольнодумец», обсуждал их с соратниками, друзьями-поэтами. По свидетельству жениха его сестры Василия Наседкина, они втроем – с ним и Софьей – «с карандашами в руках несколько вечеров высчитывали стоимость бумаги, типографских работ и других расходов». Может, в Ленинграде все это было дешевле? Но издание журнала сопряжено с публичной деятельностью, а Есенин разыскивается, он под следствием, ему грозит суд. Ему бы спрятаться понадежнее, а не журнал издавать. Да и на какие шиши? Из Москвы он уехал, не оставив Софье ни копейки. Гонораров от Госиздата за будущее собрание сочинений (1000 рублей в месяц) вряд ли бы хватило на журнал.

Может, Есенин рассчитывал, что скоро вся атмосфера в Питере переменится – в прессе, в издательствах, в политике? Вместо партийного бонзы Григория Зиновьева на ленинградском «хозяйстве» окажутся его бакинские друзья – Сергей Киров и Петр Чагин.

С 18 по 31 декабря в Москве проходил XIV съезд ВКП(б), на котором развернулась жесткая борьба, шел передел власти. От нее будут отодвигать в сторонку и Зиновьева, и Каменева, и самого Троцкого. Чагин вспоминал, как в дни работы съезда Киров поинтересовался, где сейчас Есенин. Чагин ответил, что, по его сведениям, в Ленинграде. «Ну что ж, – заметил Киров, – продолжим шефство над ним в Ленинграде. Через несколько дней будем там». Более удачного покровительства и представить было нельзя. Многие проблемы Сергея Есенина, московского озорного гуляки, скандалиста и хулигана, вероятно, разрешились бы.