Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 43 – Олег Шаповалов

…Он не поэт революции… Поэт погиб потому, что был не сроден революции… К смерти Есенин тянулся с первых годов творчества…»

Лев Давидович, по едкому замечанию Ленина, конечно, Иудушка. Но не настолько же, чтобы убить и петь оды убитому! Вроде как следы заметал. Да полноте, не того масштаба личность Лев Троцкий, не гопник же.

Распутывая преступление, особенно убийство, следователь всегда задается вопросом: кому это было выгодно? В случае с Есениным вычислить «выгодоприобретателя» от его смерти как-то сложно. Ну поругивал советскую власть, обзывал евреев «жидовскими мордами». Так для того и уголовные дела на Есенина были заведены, чтобы судить и примерно наказать. Но не высшая же мера положена за его выходки, хулиганство? Да еще без суда и следствия, да еще по какому-то запутанному, слишком сложному сценарию.

Утром 28 декабря тело Есенина «официально» было обнаружено в 5-м номере ленинградской гостиницы «Англетер» (открыта в 1876 году Терезой Шмидт. Первоначально именовалась «Шмидт-Англия», затем «Англия», в 1911–1919 годах – «Англетер», в 1919–1925 годах – «Интернационал», затем вновь «Англетер»). По какой-то злой иронии судьбы это оказался тот самый номер, в который поселили Сергея Есенина и Айседору Дункан в мае 1922 года. Но ненадолго: в номере было холодно, и они попросили перевести их в другой номер, этажом повыше. Кстати, отопление в «Англетере» всегда работало отвратительно. И на этот раз в 5-м номере тоже был не Ташкент: вечером 27-го Эрлих, по его словам, видел Есенина в наброшенном на плечи меховом пальто. Так, может, раскаленную трубу парового отопления, оставившую «вмятый обожженный след в районе правого надбровия», выдумали?

В те дни Есенин общался со многими приятелями, они навещали его в гостинице. Теснее всего общение проходило с милым другом Эрлихом и супругами Устиновыми, проживавшими в том же «Англетере-Интернационале».

Есенина поселили здесь, видимо, по ходатайству приятеля Георгия Устинова. Гостиница теперь была не простая, номенклатурная – здесь проживали с семьями или без партийные работники, функционеры, чекисты. За окном – Исаакиевский собор, недалеко расположились здания прокуратуры, милиции, ленинградский отдел ГПУ. Чекисты, встречи с которыми так избегал Есенин, ходили по коридорам «Англетера».

Зная, что Есенин должен находиться в гостинице, Елизавета Устинова утром 28 декабря стучит в двери его номера – забрать самовар, из которого вчера приблизительно до пяти вечера распивали с Есениным чай она, ее муж, Эрлих и живший в той же гостинице журналист Дмитрий Ушаков. Стучит, но безрезультатно. Подходит Эрлих, начинают стучать вместе, Есенин не отзывается. Встревожившись, они зовут коменданта гостиницы Назарова, и тот не без труда отпирает дверь отмычкой. Но сам не заходит, удаляется. Почему? Быть может, уже знает, что увидят в номере Эрлих и Устинова, быть может, уже побывал там ночью 27-го? Увидев висящего на трубе Есенина, Эрлих и Устинова бросились за Назаровым. Вскоре по его звонку появляется участковый надзиратель 2-го отделения милиции Н. Горбов. Не снимая шинели (в номере холодно?), начинает огрызком карандаша составлять акт. Находились ли в этот момент в номере Эрлих и Устинова, неизвестно. Горбова совсем недавно, летом, приняли на работу простым милиционером. Он не очень грамотен и совсем не искушен в ведении следственных действия. Вот что он пишет (орфография и пунктуация сохранены):