Книга Рубашка, страница 50 – Николай Куценко

Максим вытащил из кармана маленькую иконку.

— Да-да, это Казанская Матерь Божья. Вот перед ней и читайте. Ставьте на столик, ну или на кровать. В крайнем случае в руке просто держите.

Отец Андрей протянул Максиму маленькую бархатистую книжечку и разгладил листок бумаги.

— Тут адрес мой, на всякий случай. Мало ли чего. Чем смогу – помогу вам…

— Спасибо, отец! – тихо, чуть слышно ответил Максим. Он ослабевал. Казалось, стресс истощил его до предела. – Спасибо вам.

Отец Андрей встал, надел длинное плотное пальто и вязаную шапку.

— Пойдемте… – сказал он ровно.

— Куда?! – не понял Максим.

— К вам домой. Расскажете, как все случилось. Сейчас только в милицию позвоним из храма и в «Скорую», чтобы приехала. Она же в квартире?

— Да, – прошептал Максим.

Он медленно встал и поплелся вслед за священником.

Комната, в которой проводился суд, была небольшой: несколько десятков кресел для приглашенных, стол прокурора, отдельное место адвоката, металлическая клетка для заключенных, в которую от силы вмещалось человек пять. И, конечно, место судьи и его помощников – три тяжелых деревянных стула, обитых кожей.

Максим одиноко сидел в клетке и рассматривал всех участников процесса. Старый полноватый судья, чем-то похожий на женщину, молодой адвокат – худощавый, с черными волосами, свисающими почти до плеч, и прокурор – крепкий мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и решительным лицом.

Среди присутствующих Максим заметил отца Андрея. Он сидел ближе к входной двери и тихо молился, иногда крестясь. Мелко и почти незаметно. Ближе к центру Максим увидел родителей Маши. Зинаида Ивановна была мертвенно-бледной и, казалось, полностью ушла в себя. На ее полном лице проступили глубокие морщины. Андрей Петрович выглядел более уверенно и что-то все время шептал на ухо жене. Как всегда, он был одет в военную форму. Рядом с ним лежала фуражка.

Неподалеку от металлической клетки сидели несколько подчиненных Максима, сотрудников лаборатории. Они иногда посматривали в его сторону, но, как только сталкивались с ним взглядом, неловко отворачивались, не понимая, как надо себя вести.

Судья сел за стол, раскрыл какие-то книги и надел пластмассовые очки с толстыми стеклами. Адвокат рукой поправил волосы. Прокурор покашлял в кулак. Послышался удар деревянного молотка.

— Прошу начинать, заседание суда объявляю открытым! – протокольно произнес судья. – Первым слово предоставляется прокурору. Василий Петрович, прошу вас!

Прокурор встал со своего места, поблагодарил судью и, перекладывая бумаги, начал монотонно зачитывать текст. Он в деталях описал произошедшее, зачитал выводы судебных экспертов, в итоге – классифицировал все как непредумышленное убийство и попросил для Максима пять лет колонии общего режима.

В зале зашептались. Приглашенные были недовольны речью прокурора.

— Да он и мухи бы не тронул! – крикнул один из бывших подчиненных Максима. – Это жуткая случайность! Отпустите его!

— Убийцу отпустить?! – вдруг прокричал Андрей Петрович. – В Союзе за такие вещи смертная казнь полагалась!

Максим заметил, как у тестя дрожат руки. Судья ударил молотком.

— Тише, тише. Прошу успокоиться. Слово передается представителю защиты. Денис Николаевич, прошу вас, начинайте!

Молодой адвокат встал, провел рукой по длинным волосам, прокашлялся и начал читать заготовленную речь. Он рассказал про детство Максима, про успехи в школе, про то, как мать одна его растила. Про отца, которого Максим так и не видел. Затем он зачитал отзывы сотрудников о Максиме. Все они были сугубо положительными.