Книга Разбитое небо, страница 44 – Кэтрин Коулc

Хотя, возможно, понимала лучше, чем думала. Мы оба жили в своего рода тюрьмах. Просто мою я построила себе сама. Теперь каждый справлялся как умел. Рэмси — с помощью охраны и привычки никого к себе не подпускать. Я — избегая людей вообще. Возможно, ни одному из нас это уже не помогало.

Я остановилась перед гостевым домиком и забрала с пассажирского сиденья пакет с продуктами. Готовить я особо не умела, но с простыми блюдами справлялась. А лазанью делала просто потрясающую. Оставалось придумать, как подсунуть остатки Эйдену и Эллиотту.

Я выбралась из пикапа и направилась к домику. Войдя внутрь, сразу прошла на кухню. Разобрать покупки много времени не заняло. Я достала из холодильника банку колы и вышла на крыльцо с почтой, накопившейся за последнюю неделю.

Едва я переступила порог, раздался лай. Кай несся ко мне со стороны амбара, и я невольно улыбнулась. Я опустилась на ступеньки, готовясь принять удар. Едва успела поставить колу рядом, как он прыгнул на меня.

Я рассмеялась, когда Кай с радостным «вуф» приземлился сверху.

— Я тоже по тебе скучала.

Кай лизнул меня в щеку.

— Знаю. Меня слишком долго не было.

Он фыркнул.

— Мне тоже не нравится выходить в этот большой страшный мир. Но иногда приходится.

Кай улегся на ступеньках и положил голову мне на колени.

— Полагаю, я прощена.

Я почесала его за ушами, взяла колу и сделала большой глоток. Взгляд невольно нашел Рэмси, работавшего с моей кобылой в круглом загоне. За последние два дня я уже начала считать ее своей. Не знаю, как Скай отнеслась бы к тому, что мои чувства придется делить. Но сейчас она слишком наслаждалась новым домом и компанией, чтобы это заметить.

Рэмси снял фланелевую рубашку и остался в джинсах и белой футболке. Ткань облегала широкие плечи и рельефную грудь, подчеркивая каждую линию мышц. Я сглотнула и заставила себя отвести взгляд.

Я схватила стопку писем, лишь бы отвлечься от мужчины в нескольких десятках метров от меня. Каталоги и прочий мусор отправились в стопку на переработку. Отдельно я сложила счета. Их было немного, но, как и у всех, они исправно приходили каждый месяц.

Я поддела пальцем край простого белого конверта без обратного адреса и вытащила лист бумаги. На белизне виднелись пятна грязи, лист был измят. Развернув его, я первым делом поняла: почерк мне незнаком.

Единственные рукописные письма, которые я получала, были от Ховарда. Его злобный почерк навсегда выжегся в моей памяти. Этот был другим. Более угловатым — квадратные буквы, резкие линии. У Ховарда же буквы были наклонными, с жесткими петлями.

Ни имени, ни приветствия не было. Но с каждым следующим словом мое сердце билось все быстрее.

Чистота. Вот что имеет значение. Ты клялась, что никогда не станешь такой, как твоя порочная семья. И вот ты уже живешь с незнакомым мужчиной. Надо было сразу понять, что все твои обещания — лишь тщательно придуманные лживые слова. В тебе есть зло. Но я знаю, как его из тебя выбить.

Банка колы выскользнула из руки, и напиток разлился по ступенькам. Легкие сжались. На этот раз я даже не успела попытаться остановить панику. Она была слишком сильной. Накрыла с такой мощью, что выбила из меня весь воздух.

Мир вокруг расплылся, и я подумала: а вдруг это конец? Вдруг паника наконец доведет меня до инсульта или сердечного приступа? Вдруг я так никогда и не узнаю, что значит быть по-настоящему свободной?