Книга Разбитое небо, страница 46 – Кэтрин Коулc

— Не больно, — прошептала она.

— Что не больно?

— Когда ты меня касаешься.

Я едва не отпрянул. Только десятилетия работы с лошадьми помогли удержаться. Я привык не дергаться, даже когда что-то выбивало почву из-под ног.

— Ты думала, будет больно?

— Всегда больно. Когда кто-то меня касается. Это... будто кожу наждаком царапают.

Я проглотил миллион ругательств.

— Скажи, если станет слишком тяжело.

Она покачала головой.

— Не станет.

— Хорошо.

Я сел на пятки, но ее рук не отпустил, даже когда смертельная хватка ее пальцев ослабла.

— Расскажешь, что случилось?

По телу Шайло пробежала дрожь, и я тут же мысленно обругал себя. Она сделала глубокий, успокаивающий вдох.

— Я в порядке...

— Хрена с два, — резко бросил я.

Она вздрогнула, а потом покраснела.

— Черт. Прости. Я не хотел...

— Нет. Ты ни в чем не виноват.

— Скажи мне правду. Пожалуйста.

Я не заслужил ее откровенности. И уж точно не имел права требовать ее. Но черт, как же сильно мне хотелось услышать правду.

Шайло всматривалась в мои глаза, будто искала там что-то. Что бы это ни было, она, видимо, нашла. Или просто решила, что ради меня можно рискнуть.

— Мне пришло письмо.

— Хорошо...

Она посмотрела на лист, который все еще судорожно сжимала в руке.

Я отпустил эту руку и забрал письмо, продолжая держать другую. Не собирался отпускать, пока она сама не попросит. Я пробежал глазами рукописный текст, и каждое слово словно врезалось мне под кожу. Когда я дочитал до конца, то едва удерживал самообладание, которое оттачивал годами.

Я изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица и поднял взгляд на Шайло.

— Кто это прислал?

— Не знаю. Это Ховард, но... в то же время не он.

При звуке этого имени я невольно отшатнулся — хотя годы работы с лошадьми давно приучили меня так не реагировать. Но ничего не смог с собой поделать. Когда Шайло много лет назад начала появляться на моем ранчо, я выяснил все, что мог. И это имя навсегда врезалось мне в память.

— Похоже на то, что он тебе говорил?

Шайло было всего десять, когда Ховард Кемпер похитил ее. Но все сказанное им за то время наверняка навечно отпечаталось в ее сознании.

Она поерзала на ступеньке, и Кай придвинулся ближе.

— Можешь отпустить, — тихо сказала она.

До меня не сразу дошло. Мне не хотелось терять этот контакт, эту связующую нас нить. Но я заставил пальцы разжаться и освободил ее руку.

Она смотрела на ладонь так, словно там были ответы на все вопросы мира.

— Он писал мне письма. Они начали приходить, когда у меня появился собственный почтовый ящик. Не знаю, пытался ли он отправлять их раньше и откуда вообще узнал мой адрес. Город у нас маленький. Думаю, его сын сказал ему, что видел, как я забираю почту в отделении.

Кровь загудела в ушах.

— Письма заключенного своей жертве вообще не должны были выйти из тюрьмы.

Шайло пожала плечами.

— Наверное, он просил кого-то другого их отправлять.

— И они были такими же?

От самих слов и тона меня мутило. Чистота?

— Шайло, он...?

Я даже не смог произнести это вслух.

Она энергично замотала головой.

— Нет. Ничего такого. Он говорил, что я выйду замуж за его сына. Что должна сохранить чистоту и не позволить своей семье меня испортить. Что они злые. — Она подняла на меня глаза. — Но он мертв. И почерк... другой. К тому же Ховард никогда не стал бы использовать выражения вроде «тщательно придуманные».