Книга Офицер строгого режима, страница 12 – Ольга Тимофеева

— Мы с Любой вдвоем живем. Ну и Граф. Так что приходите, мне вы точно не помешаете.

— Мм… ну тогда проблем не будет. Часов в девять вечера удобно будет? Мне где-то час-полтора нужно будет.

— Идет.

— По возможности, я буду ходить к вам каждый день.

Ухмыляется так мне, как будто хочет сказать, можете и ночевать оставаться.

— Ну все, - выдыхаю, сбрасывая темп. - Значит, договорились.

— Значит, договорились.

— Тогда мы домой. У нас прогулка короткая.

— У нас тоже, - бурчит. - Граф, ко мне.

Я осматриваюсь. Ищу свою собаку.

— Чайка!

Всматриваюсь между деревьями, чтобы найти.

— Чайка!

Граф прибегает и машет хвостом.

— Ну что, - кивает ему Муромов, - где подруга твоя?

И я тоже жду, что от ответит или как умный пес отведет, но он стоит и смотрит на хозяина.

— Чайка! - рявкает рядом Муромов.

Его голос уходит в лес, раскатывается эхом.

— Вот вы чего орете? Как будто она знает ваш голос и отзовется.

— Мало ли, - спокойно. - Проверим. Не могла же она потеряться. Мы вот по дороге идем. Никуда не сворачиваем.

— А может и могла. Мы с ней обычно по другой ходим.

— Как собака может потеряться? Нос есть, уши есть, голова есть. Хотя ваша… помесь блондинки и…

— Вот не надо думать стереотипами, что блондинки глупые.

— Я не думаю. Я человек фактов.

— Чайка! - снова оглядываюсь и ищу ее.

А если где-то утопилась? Тут река недалеко. Или в болоте застряла. Говорят, есть местечки с топью. Или волк съел.

— Спокойно, Василиса, - ловит мой взгляд Муромов. Найдем сейчас вашу Чайку. Далеко не могла улететь. Дайте поводок.

Протягиваю.

— Граф, - подносит поводок к морде. - Искать.

Он втягивает запах.

Замирает на секунду.

Потом резко бросается в сторону.

— Идем за ним.

Мы то вправо, то влево. То назад. То возле одного дерева кругом.

— Непоседливая она у вас.

— Какая есть. А если мы не найдем… В полицию же не заявляют, что пропала собака?

— Да чего мы только не ищем! Собак, детей, грибников, дедов с деменцией и мужей, ушедших за хлебом в две тысячи восьмом. Твоя собака на этом фоне - вообще спокойный случай.

Мы все равно движемся по направлению к реке. Боже, если она утопилась, то я никогда уже ее не найду.

— Василиса, а на ней нет ошейника с джипиэс?

— Нет, - шепчу, потому что слезы уже подступают. - Она никогда от меня далеко не убегала.

— Все когда-то бывает первый раз.

Граф впереди нас.

— А он ее найдет? Он умеет?

— Умеет. Раньше в полиции служил, потом состарился, я себе забрал. Не волнуйтесь вы, если она тут была - он найдет.

Граф вдруг останавливается.

Напрягается.

Уши вверх.

Я тоже торможу.

— Чайка! - зову.

И слышу знакомый лай в стороне реки.

— Это она!

Ускоряюсь. И перепрыгивая через ветки и пеньки бегу туда.

— Чайка! Чайка!

Граф тоже в ту сторону нас ведет.

— Аккуратно, Василиса, не ломитесь.

Но я рвусь. Там где-то моя собачка.

Прибегаем к берегу реки.

Дуреха моя на том берегу мокрая носится.

— Ты чего туда полезла-то? - кричу ей.

Там метров семь ширины и течение.

— Зовите, пусть назад плывет.

— Чайка, Чаюшка, девочка моя, иди к мамочке, - тяну руку, на ней сушка. - Плыви назад.

Граф садится рядом с моей рукой. Смотрим взглядом умирающе-просящим на мою ладонь и одинокую сушку на ней. Но не хватает.

— Спасибо, Граф Монте-кристо.

Глажу его второй рукой между ушей и протягиваю на ладошке сушку.