Книга Офицер строгого режима, страница 9 – Ольга Тимофеева

Граф останавливается.

Лениво поворачивает голову назад. С невозмутимым взглядом смотрит на нее с высоты своего собачьего достоинства.

Как будто перед ним не источник шума, а странное явление природы.

Чайка тормозит в метре от него.

— Чаюшь, всё хорошо, это Граф.

— Рвав, - дерзит ему.

— Он тебя даже не трогал.

Чайка не согласна. Продолжает.

Граф переводит взгляд на Муромова. Потом обратно на Чайку.

— Ваш Граф психологически давит на мою девочку.

— Он стоит.

Чайка делает круг и снова подбегает к Графу на расстоянии метров двух, тявкает уже с другой стороны, как будто ищет слабое место.

Граф садится и медленно ведет головой в другую сторону.

— Он ещё и морально подавляет мою девочку. Может наденете на него намордник?

— Это дрессированная собака. Не будет он ее трогать. Побежали.

— Граф, за мной, -переходит на трусцу.

— Чайка, - перехожу на бег за ним.

Граф правда бежит рядом, а Чайка носится зигзагами.

— Видите разницу? - кивает Муромов на собак.

— Вижу, что у вас скучно.

— У меня контролируемо.

— Догоняйте, Василиса.

Чайка держится в стороне от нас, но по сравнению с овчаркой Муромова выглядит как ватный шарик, который случайно ожил и теперь орет на все, что выше табуретки.

Стремительно приближаемся к лесу.

— А вы часто бегаете по вечерам? - поворачиваю шею к Муромову.

На широкой, загорелой шее чуть ниже уха - маленькая темная родинка сбоку и под глазом такая же.

Вот спрашивается, зачем мне эта информация? Чтобы что? Чтобы я потом ещё ночью вспоминала анатомию начальника полиции?

Блестяще, Василиса. Очень профессионально.

— Так что, Илья Романович, обсудим наше дело? - начинаю я, пока не унесло совсем не туда.

Муромов

Шнурок на одном кроссовке развязывается. Притормаживаю, присаживаюсь, завязываю.

Василиса опережает, но быстро замечает, что я отстал.

Останавливается и разминает ноги.

Ставит чуть шире плеч и наклоняется, касаясь ладошками земли. Тягучая какая…

Потом поднимается и запрокидывает руки вверх. Тянется в стороны.

Безрукавка ее задирается, вместе со спортивной толстовкой и оголяет полоску плоского живота.

От резинки брюк тянется до пупка татуировка. Не разобрать что там, но интересно… А в самом пупке переливается сережка пирсинга.

Женщина, что ты творишь…

Заметив мой взгляд, тут же одергивает. прячет свои “не для всех”.

— Так что, Муромов, тут камер нет, можем говорить.

— Можем. - Поднимаюсь. - Но мне надо удостовериться, что на вас нет прослушки.

— Чего нет?

— Жучков.

— Муромов, вы нормальный?

— В случае обоснованных сомнений сотрудник полиции вправе убедиться, что разговор не фиксируется третьими лицами.

— Серьезно?

— А вы как думали? Я начальник полиции.

Выдыхает через свой небольшой аккуратный носик.

— И как вы это представляете?

— Вы расстегиваете жилетку. Руки в стороны, ноги на ширине плеч.

— Знаете что! Вы там своих в СИЗО так проверяйте, а меня не надо. Чайка, - зовет собаку и разворачивается к выходу. - Я ухожу.

Блять. Сбежит, не верну потом.

Я вроде как ещё не рассмотрел пупок.

— Так что, с Ледовым дворцом отбой? - провоцирую, намеренно надавливаю на триггерную точку.

Затормаживает. Разворачивается.

— Без этого никак?

— Можно ещё прибором, но у меня с собой ничего нет. Сделки с начальником полиции они такие. Я предупреждал, что будут правила.