Книга Офицер строгого режима, страница 45 – Ольга Тимофеева

Так. Придумала тоже мне.

Быстро разуваюсь, заглядываю к сыну. Лежит на кровати, читает книгу.

— Ну как? - киваю на Достоевского.

Одаривает меня “довольным” взглядом.

Прохожу к себе в комнату. Включаю свет и выглядываю в окно.

Муромов стоит и смотрит в мои окна.

Зачем оттолкнула?

Киваю и отступаю.

Завтра в командировку, но сил собираться нет. Откладываю все до утра.

Зря.

Проспала.

Потому что и Ваня, и Илья не давали спать.

Ваня закидывал голосовыми и просил прощения.

А Муромов просто был везде. Запах его на руках. Образ и голос в голове, мысли про женщин. Касания на коже.

Не выспалась с таким соседом.

Денису надо в универ на вторую пару. Мне надо собраться, выгулять Чайку, отвезти потом сына к родителям на выходные. И ещё успеть на самолет.

Собираю сумку.

— Денис, собери, если тебе что-то надо, я отнесу в машину. Потом из университета тебя заберу и поедем.

— Хорошо.

— Во сколько занятия заканчиваются?

— В двенадцать.

— Нормально. Должны успеть.

— Я могу и сам доехать, мам.

— Ага. Куда? Нет уж, я отвезу.

Цокает недовольно.

— Денис, давай, я побегу быстро выгуляю Чайку, - беру с собой телефон. - Будь на связи.

— Хорошо, мам.

Снимаю поводок с крючка и надеваю на собаку.

— Вещи постарайся собрать все и можешь в машину отнести.

— Сделаю.

— Вроде дождь передавали, возьми куртку.

— Хорошо, мам, все, иди.

— Побежала.

Муромов, интересно, уже гулял или ещё спит?

Мне вообще-то все равно.

Должно быть.

Но увидеть хочется.

Просто увидеть.

Во дворе прохладно. Небо серое и низкое, будто кто-то натянул над домами мокрую тряпку.

— Чайка, давай быстро. У нас сегодня прогулка без культурной программы.

Чайка семенит рядом.

Делаем круг вдоль дома. Так, паспорт, зарядка, косметичка…

Мысленно перебираю, что взяла, что нет.

И тут Чайка резко тянет в сторону лесополосы.

— Нет, Чаюш. Не сегодня. Дождь ещё пойдет. Мы к бабушке поедем, там будешь гулять все выходные на улице.

Она тянет сильнее.

— Нет времени. В другой раз.

Чайка упирается всеми четырьмя лапами, потом тянет туда, как маленький белый бульдозер с бантиком.

— Ты чего?

Собака смотрит туда, в сторону дорожки к лесу, потом на меня. Потом снова туда. И тихо пищит.

— Нет.

Пищит сильнее.

— Чайка, я сказала нет. У меня самолет.

Она делает рывок.

— Да что там у тебя?!

Сдаюсь.

— Ладно. Но быстро. Туда и назад. Десять минут.

Чайка тащит меня так уверенно, будто у неё там важная деловая встреча.

У входа на тропинку останавливаюсь.

— Только не убегать. Слышишь? У нас нет времени на повторное спасение с другого берега.

Отстегиваю поводок.

Чайка секунду стоит.

А потом срывается вперед.

— Эй! Ты куда?!

Белое пятно несется по дорожке, как будто у неё в лапах срочный приказ. Быстро иду за ней.

— Чайка! Стоять! Чайка, я кому сказала!

И торможу на повороте, когда замечаю как на перекладине, закрепленной между двумя деревьями, подтягивается Муромов спиной ко мне.

Мышцы проступают через ткань толстовки, которая натягивается на спине.

Раз, два, три…. семнадцать насчитываю.

И это только при мне.

А до меня ещё сколько было?

Пациенты-мужчины - отдельная форма наказания

Чайка кружит возле Графа.

Значит, вот куда ее тянуло.

К кавалеру.

Предательница пушистая.

Муромов оборачивается и раскрывает рот.

— Доброе утро, Илья Романович.

— Доброе.