Книга Офицер строгого режима, страница 47 – Ольга Тимофеева

Муромов открывает подъезд, пропускает меня первой.

Поднимаемся к его квартире. Он открывает дверь и пропускает меня внутрь.

— Граф, место. Сидеть.

Пес проходит на коврик и садится.

— Чайку сюда.

— Она замерзла, - опускаю на коврик рядом.

— Всех сейчас спасем.

Он забирает у меня поводок, расстегивает, вешает оба поводка на крючок. Чайка тут же отряхивается так, что брызги летят на стену, на обувь, на Муромова.

— Теперь я ещё и ремонт вам должна.

— За массаж могу простить. Про кислородную маску слышали?

— Да.

— Сначала спасаем себя, потом всех остальных.

— А Люба где? - разуваюсь.

— В школе.

— В ванную. Надо вас согреть.

— А вас? - зачем-то спрашиваю.

— И меня, - ловит мой взгляд.

Я отвожу.

Тянет меня за собой, как будто я не знаю, где ванная.

Открывает горячую воду, и ванная наполняется паром.

— Раздевайтесь, чего стоите? - стягивает с себя толстовку и скидывает на пол. Под ней прилипшая к телу футболка.

Не смотреть, Вася.

Я тяну с себя свою толстовку через голову.

Он штаны стягивает.

Черт.

— Илья, может, вы выйдете? - останавливаюсь.

— Выйду. Только надо снять мокрое все, - закидывает сразу в стирку.

Пытаюсь стянуть с себя толстовку. Но мокрая тяжелая ткань прилипает к футболке под ней.

Черт.

— Давайте помогу.

— Илья….

Но он уже делает шаг ко мне.

Берется за край моей толстовки и аккуратно тянет вверх. Я поднимаю руки. Ткань с трудом отлипает от тела, на секунду закрывает лицо, потом слетает.

Остаюсь в мокрой футболке, под которой только топ.

И Муромов напротив.

Замерзшее лицо отзывается покалыванием от его горячего дыхания.

Смотрит на меня и, не отступая, стягивает с себя мокрую футболку одним движением и бросает рядом с моей толстовкой.

Я должна отвернуться.

Немедленно.

Но у меня, видимо, от холода отказали не только пальцы, но и моральные настройки.

Широкие плечи, тейп на плече, мокрая кожа, капли воды на лбу, мокрые волосы.

Господи, Василиса.

Тело сводит то ли от близости, то ли от того, что слишком рядом. Не вовремя так.

Вообще не время.

В ванной становится тесно. Пространство схлопывается до нас двоих.

Глаза в глаза друг другу, и пространство сжимается до маленького взрыва.

Муромов первым делает шаг, берет мое лицо в руки, тянет к себе - и останавливается в сантиметре от губ.

Дыхание сбивается.

Что делать?

Боже, какой он.

— Скажи, что у тебя никого нет, Василис. Ты же соврала про мужика. Да?

— Илья…

— Василиса! Хватит уже бегать от меня!

Прижимается лбом к моему.

— Никого же? Не провоцируй меня снова на должностное преступление - искать и устранять конкурентов через ИВС.

Сильнее к себе прижимает.

— Скажи уже. Если есть, я тогда больше к тебе не подойду. Обещаю.

Муромов… ну что ты делаешь…

Я и “да” сказать не готова, и “нет” - чтобы он больше не подошел, - тоже не могу.

Муромов пальцами зарывается мне в волосы.

Стягивает их у корней и ведет кончиком носа по шее.

Поцелуй уже меня!

Рисует дальше возле уха зигзаги.

Пальцами впиваюсь в его мокрую насквозь футболку. А они сами по привычке начинают прощупывать мышцы под тканью.

— Так да или нет, Василиса…

Набираю воздуха, чтобы ответить.

— Подумай только хорошо, я человек слова.

И образ Вани, который маячит перед глазами, растворяется.

Я не изменяю. Мы расстались. Или я рассталась.

Но теперь уже точно.