Книга Офицер строгого режима, страница 57 – Ольга Тимофеева

Отправляю и довольно улыбаюсь, что нашла-таки повод ему написать.

Через секунду он уже в сети.

Пишет: “Ты решила собрать коллекцию ДПС по городам?”

Ответил…

Я: “Вот думаю начать коллекционировать ”

Муромов: “В любом случае звони сначала мне”

Как будто именно это я и хотела услышать.

И следом от Муромова ещё одно сообщение: “С кем едешь?”

Открываю фотографию, рассматриваю и замечаю, что в боковое зеркало попало лицо Ивана Иваныча.

Мммм…

Специально дразню Муромова: “С директором”.

Ждать долго не приходится: “И близко он сидит?”

Оцениваю на взгляд.

Я: “В пределах санитарных норм”.

Муромов: “Санитарные нормы - это сколько?”

Я: “Муромов, мы в такси, а не на стадионе”.

Муромов: “Будь я там, тебе бы такси показалось тесным”.

И будто он уже рядом: его тепло, запах геля для душа, плечо совсем близко.

Сглатываю и набираю ответ: “Из-за вашего служебного эго?”

Муромов: “Из-за моей руки на твоем бедре”.

Меня простреливает так, что я машинально свожу вспотевшие до неприличия бедра

Прикусываю губы, заправляю волосы за ухо: “Вы невыносимы”.

Ответ приходит почти сразу: “Ты утром тоже была не образец дисциплины”.

Блокирую экран и убираю телефон под ногу. Прикладываю к горящей щеке бутылку с водой, делая вид, что просто жарко.

А моя внутренняя Василиса Ярославовна падает лицом в пол и притворяется умершей.

Тут мой директор рядом. Таксист вообще незнакомый мужик. Город. Люди на тротуарах.

Приличная командировка, приличный маршрут, приличная я в приличной блузке.

А у меня под кожей снова его руки. И губы.

И на мне. И во мне.

Просто буквы на экране.

А этого достаточно, чтобы вся приличность пошла лесом.

Хотя кто начал?

Сама.

Сама фотку скинула. Сама провоцировала. Сама подкинула идею ревновать.

Диагноз: сама начала переписку, сама получила ответ, сама покраснела, сама теперь сидит с бутылкой у лица и делает вид, что все под контролем.

Прогноз сомнительный.

Лечение: удалить Муромова из телефона.

Побочный эффект: я уже знаю его номер наизусть.

Бутылка быстро нагревается и уже не помогает.

Тогда открываю крышку и делаю несколько жадных глотков.

Одна капля вырывается и скользит по подбородку, падает на ключицу и стекает в разрез блузки.

Черт.

Закрываю бутылку.

Я теперь даже пить нормально не могу.

Вот что он делает сейчас?

Работает?

Тренируется?

Ест?

Лежит?

Смотрит фильм?

Будь у меня возможность, я бы все отдала, чтобы сейчас с ним лежать и смотреть какой-нибудь фильм.

Вообще больше ничего не надо.

Ну, ещё можно его шуточки пошлые послушать.

И его сердце будет стучать у меня под ухом.

Так хочется чуть-чуть тоже его посталкерить. Но у меня нет таких…

Или есть.

Открываю телефон. Переписка с ним на паузе. Он не в сети.

Поэтому открываю чат с Любой.

И уже задумчиво пробегаюсь ноготками по стеклу экрана.

Это не я. Это Василиса-сталкерша скидывает Любе упражнение и следом набирает сообщение: “Люба, попробуй это упражнение сделать и сними мне видео”.

Не прикопаться. Пациентка же. Реабилитация. Работа. Святое.

Жду. Через пять минут она уже отправляет мне видео, но, как и думала, есть ошибки.

Я: “Так, немного не то, давай попробуем сделать на задержке дыхания”.

Люба Мур: “А может, я вам по видео перезвоню?”

Я наклоняюсь чуть в сторону, смотрю на навигатор. Ехать ещё минут двадцать. Успеем.