Книга Офицер строгого режима, страница 59 – Ольга Тимофеева

Муромов

Люба ест курицу и смотрит на меня, сдерживая улыбку.

— Что?

— Смешно вы с Василисой Ярославовной общаетесь.

Смешно ей.

— Что смешного? - виду не подаю.

— Как будто вы уже не первый раз общаетесь и давно друг друга знаете.

— Мы и не первый. Она к нам ходит. С собаками иногда пересекаемся.

— Ну-ну. Душ принимаете.

У меня рис аж не в то горло попадает, и я закашливаюсь.

— Ну, в смысле, она у нас принимала, - Люба тут же дергается ко мне и похлопывает по спине.

Вот зараза мелкая. Хотя уже не мелкая, поэтому замечает больше, чем надо.

— Ешь. Много болтаешь.

— Я ем.

Граф рядом лежит и вздыхает.

Тоже скучает по зазнобе своей.

— Пап, а у вас что-то есть или вы так… дружите?

— С кем?

Типа не понимаю.

— С Василисой Ярославовной.

— Наши дети не оставляют нам вариантов не общаться.

— Можно подумать… Кстати, мама тут писала недавно.

Так вот к чему прелюдия про Василису.

— Что хотела?

— Спрашивала, не хочу ли я вернуться.

— Хочешь? - киваю дочери.

Пожимает плечами.

— У меня тут работа, Люб, я никуда не уеду.

— А ты с мамой точно не помиришься?

— Поломанный забор чинить - такое себе. Проще новый поставить.

— Я не представляю, что с тобой будет кто-то другой.

М-да, ладно, про Василису пока помолчим.

— Люб, у мамы твоей там другая жизнь. Мы не просто так разошлись.

— Она уже рассталась с ним.

— Для меня это уже не имеет значения. Я рад, что ты живешь со мной. Я тебя люблю. Но держать не буду, если ты думаешь, что тебе с мамой лучше. Только помни, как ты эту травму получила.

— Я сама получила.

— Ну да.

— Я боюсь остаться совсем без мамы.

— А я?

— Ты папа. Вот сейчас Василиса меня поставит на ноги, а я как буду без тренера?

— Найдем другого тренера.

— Ладно, прежде чем тренера искать, надо сначала научиться стоять на ногах нормально и ходить. А тут, мне кажется, я без Василисы Ярославовны не справлюсь.

Накалываю курицу и откусываю.

— Она могла бы халатнее относиться, что ли. Ну пришла там, чего-то поделала и ушла. Но она мне вчера каждый палец промяла. Каждый, пап. Каждое сухожилие, каждую мышцу, все, что там ещё есть. И сегодня я поднималась на носочки, и у меня получалось почти без боли.

Она так воодушевленно рассказывает, что я верю. Потому что Василиса такая.

— Пап, а ты если с кем-то решишь.… ну это… в общем, встречаться, скажешь мне?

— Разрешения спросить? - усмехаюсь.

— Предупреди хотя бы, - у неё в глазах уже слезы наворачиваются.

— Чего это?

— Я не представляю, что кто-то займет место мамы.

— Слушай, ну мы сколько уже не живем-то вместе. Женщина рядом со мной - это не замена твоей маме.

— Я не представляю, как жить с кем-то посторонним.

— Всё ещё надеешься, что мы сойдемся?

— Но вы же любили друг друга.

— Когда-то любили, да. Люб, ну не маленькая же ты, понимаешь все.

— А можно она к нам когда-нибудь просто в гости приедет?

— Нет. Если хочешь, съездим к ним. Я заодно бабушку и дедушку проведаю. Но к нам - нет.

Закатывает глаза.

— Не надо тут, Люб. Мы твои родители, но… нет. Даже не думай.

— Я не думаю ни о чем.

— Я уже по глазам вижу, что ты там прощупываешь почву.

После ужина я к себе, Люба убирает посуду и кухню.

Граф за мной.

На автомате иду к турнику.

Не спиной к окну, как обычно, а лицом.

Подтягиваюсь несколько раз.

Плечо сразу недовольно тянет под тейпом.