Книга Офицер строгого режима, страница 69 – Ольга Тимофеева

Не пацан же.

Справлюсь.

Успевает перехватить меня, когда захожу в кабинет и ищу свободное место.

— Да, - не ответить не могу.

Могу. Но голос ее хочу услышать.

— Привет.

Блять… В голосе сонная, теплая улыбка.

Перед совещанием такое слушать вредно.

Не на ту волну настраивает.

— Василиса Ярославовна, я занят. Перезвоню.

Сухо, официально.

И если бы реально что-то было у нас, то она бы подумала, что я воспользовался и бросил.

Но как бы воспользовались мной, точнее, я дал воспользоваться собой.

— Хорошо. Спасибо за цветы.

Все с той же улыбкой.

Хотелось услышать ещё от неё что-то, но вместо этого отключаю вызов.

Сажусь во второй ряд, телефон убираю под папку.

— Начинаем! - командует Шестаков, открывает папку, снимает очки и смотрит поверх стола.

— Коллеги, с сегодняшнего дня у нас начинается месячник по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

Хочется сказать, что уже занимаемся.

— Бумажками его закрывать никто не будет. Сразу предупреждаю. Мне нужны не отчеты ради отчетов, а понимание, где дети сейчас реально болтаются после десяти вечера.

По залу проходит легкий шорох: кто-то открывает блокнот, кто-то папку, щелкает ручка, что-то записывает.

Тема, конечно, в тему. Я в своем районе покрываю несовершеннолетнего сына женщины, с которой у меня…

А что у нас? Спим? Грубовато, но правда.

Встречаемся?

Вроде как нет.

Но надо что-то с этим сделать.

— …За прошлый месяц, - возвращаюсь к докладу, - по городу зарегистрировано двадцать семь материалов с участием несовершеннолетних. Из них девять - административка по распитию и появлению в общественных местах в состоянии опьянения. Четыре драки с телесными…

Телефон оживает короткой вибрацией. Сообщение пришло.

Забыл отключить.

Это была ошибка.

Убираю папку, на автомате снимаю с блокировки, чтобы выключить звук, и вижу, что висит фотография от Василисы.

Выключаю звук и интернет, не глядя, и накрываю телефон папкой.

— …Два факта мелкого хищения. Семь уходов из дома. Три эпизода по порче имущества, включая граффити на объектах инфраструктуры. И отдельно - два материала…

Что она там прислала?

Цветы?

Шоколад?

Или…?

Да твою мать. Василиса!

Поднимаю папку, открываю чат, пытаюсь загрузить фотографию, но хер там.

Включаю интернет.

Он висит, как всегда последнее время, и наконец догружает.

На фотографии узкая полоска ее живота. Кожа после душа влажная. Сережка в пупке. Татуировка на животе.

И подпись: “Для концентрации”.

Тут же блокирую, чтобы никто со мной не начал рассматривать.

Но по сторонам - все слушают.

Вот зачем я это сделал?

Не сиделось тебе, Муромов, спокойно? А потом ещё говоришь, что не как пацан.

— …Возраст - от тринадцати до семнадцати. Не только дети из семей, стоящих на учете. Это важно. Очень удобно работать по привычному списку: неблагополучные, пьющие родители…

И очень неудобно сидеть со стояком на совещании у начальника.

Вот только ты вернешься! Ты у меня будешь ночь стонать, пока я за все выходные не восстановлюсь.

Убираю телефон под папку.

Я хочу рассмотреть ее всю. Пусть пока снимок, но, блять, хочу сейчас.

На часы, когда там заканчивается уже?

— …Значит, схема меняется. Дети не просто “гуляют”. Их собирают. Через чаты, через старших, через компании у спортивных объектов.

Мне по этому вопросу потом писать доклад, а я вообще не могу сосредоточиться.