Книга Офицер строгого режима, страница 92 – Ольга Тимофеева

— Ну, с Любой прогуляйтесь, - предлагает нам.

— Ей нельзя после массажа.

— Тогда переживет один вечер без подруги. Василиса, закроешь за мной?

— Да, - поднимаюсь. - Нам немного осталось, и я тоже уже пойду.

Поднимаюсь, провожаю его до двери.

Муромов обувается. Заглядывает в коридор, убеждается, что Любы нет и притягивает меня к себе. Быстро обнимает и целует.

— Скучаю по тебе и очень хочу, - шепчет на ухо. - Может, в обед завтра увидимся?

Я киваю и отпускаю его.

— Люб, - возвращаюсь к ней. Она убирает телефон. - Ты завтра погладь шторы и повесь.

— Хорошо.

— Сумеешь?

— Да, вроде бы.

— Там ничего сложного. Крючки у вас есть. Просто в ленту проденешь.

— Угу, - снова кивает и утыкается в телефон, с кем-то переписываясь. - А точно мне ещё нельзя с Графом погулять?

— Нет. Завтра утром гуляй.

— Жаль, ну ладно.

Проснувшись утром, первым делом смотрю во двор. Места свободные есть, но машины Муромова нет.

Не вернулся, что ли, ещё?

И вроде неудобно писать. А может, всё-таки написать?

Почему я не могу написать, если волнуюсь за него?

Беру телефон и набираю сообщение.

Был в сети два часа назад.

М-да.

Мало ли, вдруг ответит. Пока жду, открываю соц.сети.

Просматриваю новинки в области восстановления после операций. Тут надо держать руку на пульсе. Постоянно что-то новое придумывают.

Потом залипаю на котах, которые каким-то образом пролезают в любую рекомендательную ленту.

— Мам, тебе на работу не пора? - проходит мимо меня сонный Денис в направлении туалета.

Черт.

Подскакиваю.

И Муромов ничего не написал. И все это время я просто слила в никуда.

— Денис, выгуляешь собаку? Я не успеваю.

— Окей, - кричит из-за двери.

— Мне послышалось или ты сказал “окей”?

— Не послышалось. Я схожу.

— А чего так? Не споришь даже.

— Мам, я отказываю - плохо, соглашаюсь - тоже плохо.

— Нет, мне хорошо, неожиданно просто. Без споров.

— Хочу пробежаться. Забросил тренировки, надо в форму возвращаться.

— Отлично, возвращайся. Вечером я пойду.

— Я и вечером могу.

— Ого. Такими темпами скоро будем график устанавливать.

— Давай, собирайся на работу.

— Точно! Спасибо, сынок.

Сообщение от Муромова догоняет меня в дороге. Он очень занят, домой ещё не возвращался. И не знает, когда будет. Днем не получится увидеться.

Жаль, но раз с Ильей не встречаюсь, то погружаюсь в работу.

Вечером, как обычно, возвращаюсь домой. Чайка скачет под ногами, встречает.

— Денис, выгуливал? - снимаю обувь, бросаю сумку у стены.

— Нет ещё. Мы же не решили, кто пойдет.

Ну да.

Я мою руки и иду к себе в комнату.

На ходу снимаю рабочую одежду и подхожу к окну, чтобы посмотреть на окна Ильи. Может, вернулся?

Не то чтобы я рвусь его увидеть или снова вытаскивать гулять.

Просто хочется, чтобы он был дома и отдохнул.

И замираю.

В окнах Муромова Люба с какой-то женщиной в домашних леггинсах и облегающем топе вешают шторы и тюль. И, судя по всему, те, что выбрала я.

Пытаюсь разглядеть там Илью, но его не видно.

Сейчас повесят шторы - и вообще ничего видно не будет.

Женщина легко становится на подоконник. Худенькая, гибкая, как Люба…

Ещё и мои шторы.

Я вообще их Илье покупала, а не этой женщине.

А они как специально отгораживаются от меня.

Они с Любой о чем-то говорят, смеются.

Заканчивают, расправляют тюль.

И все. Конец спектакля - занавес опущен.