Книга Офицер строгого режима, страница 89 – Ольга Тимофеева

Губы его везде. И все равно мало.

И прекращаю душ, чтобы не накручивать себя сильнее. Потом же не усну.

После душа проверяю телефон. Муромов прислал расстояние от карниза до пола.

Столько в этом сообщении бытовой нежности, что я не откладываю дело на потом. Беру рулетку, подставляю стул и забираюсь, чтобы замерить, сколько надо вычесть на крючки.

Встаю на табуретку.

Рулетка в одной руке, второй - тяну к себе штору, полотенце на голове начинает сползать на глаз.

Ладонью его смахиваю назад. Цепляю рулетку за крючок.

— Мам, ты куда? - окликает меня Денис.

Не ожидала.

Дергаюсь, хватаюсь за штору и теряю равновесие.

Я соскальзываю вниз. Сердце падает туда же, в пятки.

На инстинктах хватаюсь рукой за первое, что попадается. Попадается штора.

Тяну на себя.

Лечу вниз, тяну на себя штору, как будто она может спасти.

Карниз рывком вылетает из крепления.

— Мам, - только успевает меня подхватить Денис.

Падаю на него, смягчая приземление.

На нас сверху падает карниз.

Замираем. Молчим.

— Ты как? - поднимаюсь.

— Ты, оказывается, тяжелая.

Замираю и начинаю смеяться.

— Мам! Ты карниз сломала!

— Я знаю, - сползаю с него.

— А что смешного?

— Не знаю, просто смешно. Я чуть не сломала себе что-то другое, например, шею. Думаю, это повод порадоваться.

— Ой. Поднимайся, чуть меня не раздавила.

— Прости, сыночек, - поднимаюсь.

— Ты чего вообще туда полезла?

— Да так… надо было кое-что посмотреть.

— Вот женщина! Мам, стой, ты уже на земле.

Осматривает карниз.

— Ден, будь другом, найди в магазине точно такой же и закажи. Я заберу завтра.

— А цеплять как будем?

— Деду позвоним вечером и спросим.

Прихрамывая, иду в кровать. Но все равно смешно так.

— Мам, ты точно головой не ударилась? - кричит вдогонку Денис.

— Точно.

— А как мне выбрать, если ты забрала телефон?

— На, - возвращаю ему.

Довольный забирает.

— На ночь сдать.

— Есть, сэр.

Я лежу у себя, выбираю Муромову шторы. Отсылаю расцветки.

Он на все говорит “норм”.

Поэтому выбираю на свой вкус.

Ставлю будильник на полшестого.

— Денис, если нашел карниз, то сдавай телефон.

— Ага. Пять минут. Заказываю, оплатишь при получении.

Лежу, жду его.

Открываю глаза от звонка будильника.

Вот черт. Уснула вчера.

Телефон сына рядом на тумбочке.

Не обманул. Но во сколько принес - вопрос.

Тихо собираюсь и выхожу на улицу выгулять Чайку.

На самом деле повод, конечно, другой. Но этот официальный.

В лесу тихо.

Пишу Муромову, что уже ждем их.

Моя носится, хвост пропеллером. Ждет. И вдруг замирает. Уши торчком.

Из-за поворота появляется Граф без поводка.

Чайка радостно взвизгивает, и я едва успеваю отстегнуть поводок. Она несется к Графу.

За ним появляется Муромов.

В спортивных штанах, темной куртке с капюшоном, но без этого своего рабочего каменного лица.

Утренний.

Немного небритый.

Сонный.

— Доброе утро, - с хрипотцой в голосе.

Граф делает вид, что он серьезный взрослый пес, но через секунду уже скачет с Чайкой между деревьями, как огромный школьник, которому отменили все уроки.

— Доброе, - тянусь к нему и обнимаю.

Глубоко втягивает мою нижнюю губу и проходится по ней языком.

— Вот теперь доброе.

Берет меня за руку и тянет за собой.

У тропы старая деревянная скамейка со столиком.

Он садится первым, опирается спиной о край столика.

Муромов тянет меня за руку на себя, и я оказываюсь у него на коленях.