Онлайн книга «Сезон непрочитанных писем»
|
Она сделала шаг вперёд, выпрямилась, и что-то в её взгляде изменилось — исчезла былая мягкость. Исчезла растерянность. На её лице появилось то, чего он не видел никогда прежде — решимость. — Ты ошибся, — сказала она. Голос был тихим, но звучал, как удар молота. — Очень сильно ошибся. Он приподнялся в кресле, словно собирался возразить, но она подняла руку. И он замолчал. Впервые за всё время. Замолчал не потому, что не знал, что сказать, а потому, что почувствовал: она уже не та. Это больше не его публика. Не та, с которой можно играть словами, не та, которой можно продиктовать условия, не та, которую можно сбить с толку красивыми фразами или внезапными откровениями. Перед ним стояла женщина, которую он больше не узнавал. — Ты не имеешь больше права говорить от моего имени. Не имеешь права решать, кто и когда может приходить в мой дом. Не имеешь права выступать как представитель нашей «семьи», потому что этой семьи больше нет. И уже давно. По твоей вине, — произнесла она спокойно, но в каждой фразе звенела непреклонность. Она будто запечатывала сургучом каждое слово. Он открыл рот, будто хотел вставить очередной аргумент, но она вновь не дала ему этого сделать. — Я долго пыталась понять, кто я. Что для меня значит дом, семья, отношения. Долго жила в тумане, не решаясь ни на что. Ты играл на моих страхах, сомнениях, и тебе это удавалось. Я боялась остаться одна. Боялась, что упущу что-то важное, что разменяю свою жизнь на одиночество. Но я ошибалась. Быть одной — не страшно. Гораздо страшнее быть рядом с тем, кто лишает тебя права выбора, кто разрушает тебя под видом спасения. Он снова попытался что-то сказать, ведь на этот раз она не подняла руки. Просто повернулась к двери и распахнула её. — Уходи, — сказала она негромко. — Сейчас. И больше не возвращайся. Никогда. Он медленно поднялся. Было видно, как на его лице сменяются выражения — от обиды до злости, от замешательства до… пустоты. Он будто не понимал, как так получилось. Ведь всё шло так, как он задумал. Он никогда раньше не ошибался… — Ты сожалеешь? Хоть чуть-чуть? — спросил он уже у порога, не глядя ей в глаза. — Нет, — ответила она просто. — Потому что это моё решение. Наконец-то моё. Он вышел. Она тихо закрыла за ним дверь. Без грохота, без демонстративного жеста. Просто и окончательно. А затем прислонилась спиной к двери. В груди гудело — не болью, не страхом, а освобождением. Она чувствовала, как внутри медленно, но неотвратимо раздвигаются стены, точно в доме тяжелобольного, куда впустили свежий воздух и вместе с ним надежду на возможное исцеление. Душа её была словно натянутая струна — и в этой тишине и напряжённом покое звучала нота, которую она так долго искала. Она выбрала. Сама. И это было началом чего-то нового. * * * Марта не могла больше сидеть на месте. Её трясло от внутреннего напряжения, словно её нервы были струнами, натянутыми до предела. Она стояла посреди комнаты, глядя в одну точку, не видя ничего. Потом резко развернулась и стала шагать по квартире, наматывая круги из комнаты в комнату. Хлопая голыми ступнями по паркету, в отчаянном ритме, будто пытаясь убежать от того, что только что произошло. Но от себя не убежишь. — О Боже… — прошептала она, потом чуть громче. — О Боже! О Боже!.. |