Книга Сезон непрочитанных писем, страница 37 – Татьяна Ганская

Она стала ходить по квартире, собирая книги в аккуратные стопки, открывая коробки и снова закрывая, даже протёрла пыль с обложек самых старых изданий, но слишком влажной тряпкой. Увидела — испугалась, что испортит их, и снова вытерла, но уже сухой. Поймала себя на мысли, что почти улыбается. Не в знак веселья, а потому что этот вечер теперь был наполнен смыслом — пусть и небольшим. Но этого оказалось достаточно, чтобы перестать чувствовать себя совсем одной.

* * *

Дверной звонок прозвучал неожиданно, чуть громче, чем следовало бы, и Марта вздрогнула. Она торопливо стёрла с ладони крошку от печенья и пошла открывать, с лёгкой тревогой сжала ручку двери. Почему-то ей представлялся старичок в поношенном пальто, с шляпой и очками, пахнущий клеем и нафталином. Знающий цену вещам и словам, неспешный и суховатый.

Но на пороге стоял совершенно не такой человек. Мужчина средних лет — высокий, с тёплой улыбкой, в коричневой замшевой куртке, из-под которой виднелась рубашка в красную и чёрную клетку. Его лицо казалось одновременно простым и обаятельным, открытым и располагающим. Он держал в руке складной чёрный зонт, отряхивая с него последние капли на ступени лестницы, и, взглянув на Марту, произнёс:

— Эрик. Я по поводу книг. Надеюсь, я правильно попал?

Он сразу же снял куртку и повесил её на вешалку, будто уже был здесь раньше, и вошёл в комнату, словно в знакомый дом, где его ждут. Марта отступила в сторону, пропуская гостя, всё ещё немного растерянная — он совсем не походил на работника национальной библиотеки или человека, коллекционирующего старинные издания — как она их себе ранее представляла.

— Спасибо, что согласились прийти и помочь, — она, наконец, обрела голос.

— Конечно, — отозвался он тепло. — Мне показалось интересным. — Знаете, важно, когда старым книгам дают последний шанс. Это почти как спасти кого-то.

Они прошли в бывшую бабушкину спальню, которая ещё недавно была завалена коробками и мебелью. Теперь здесь, пусть и без особого порядка, было больше простора: стопки книг вдоль стен и на самой разнообразной мебели, частично разобранные вещи. В комнате царила та тёплая полутьма, которую может создать только лампа с жёлтым абажуром и немного пыльная атмосфера прошлого.

Эрик внимательно огляделся, как человек, у которого с книгами и памятью сложились особые отношения. Он подошёл ближе к столику, взял одну из книг, легко перелистал страницы, профессионально проверил выходные данные издания на технической странице в конце, довольно вдохнув запах старой бумаги.

— Не уверен, что смогу оценить всё максимально точно. Я не букинист, если быть честным, — сказал он, — я историк по образованию. Но книги люблю. Работаю с ними много по долгу службы. И если вы не против, я мог бы попытаться их хоть как-то отсортировать: что-то в дар для библиотеки, что-то, возможно, вам удастся продать, хотя я понятия не имею как. Ну, а кое-что… ну, скажем так, отправим в фонд спасения деревьев, то есть на переработку.

Марта кивнула, чуть улыбнувшись.

— Это было бы замечательно. Я сама не знаю, с чего начать. Их так много.

Он опустился на корточки к одной из стопок у стены, начал брать книги одну за другой и складывать рядом аккуратными кучками. Пока он работал, они говорили. О погоде, о городе, о книжных рынках, которых почти не осталось. Он рассказывал о своём детстве — не здесь, а в районе за железной дорогой, где улицы пахли старыми шинами и подступающим к городской застройке лесом. Марта слушала и впервые за долгое время чувствовала, что ей хочется разговаривать.