Книга Сезон непрочитанных писем, страница 48 – Татьяна Ганская

Марта села на пол и обняла колени. Мысли не давали покоя. Она вспоминала свою бабушку — строгую, умную, иногда холодную, но сдержанно заботливую. И теперь каждый эпизод из прошлого всплывал в новом свете. Как можно было не догадаться, что в этом доме есть тайна?

Но неужели такая тайна?

Марта не могла остановиться. Время текло сквозь пальцы, как сухой песок, а она всё перебирала письма, аккуратно вынимала их из конвертов, разворачивала потрепанные листки и снова пыталась разложить в хронологическом порядке. Сначала по почтовым штампам, затем — по дате, указанной в углу каждого письма. Линия времени складывалась у неё на кровати — длинная, рваная, беспорядочная, как сама история этих отношений. Письма были полны света, а потом — всё больше тени. Всё чаще появлялись вопросы, всё реже — надежда. Письма иссыхали, темнели, как цветы, забытые в книге.

Она перечитывала их снова и снова. Некоторые фразы, простые и наивные, почему-то пронзали до слёз. Где-то он писал: «Я увидел вчера в окне аптеки девочку, похожую на тебя, с таким же поворотом головы. И весь вечер думал, что, может быть, это знак». Где-то: «Если бы ты мне ответила, хоть одним словом, я бы знал, что живу не напрасно». А потом — злость, обида, непонимание. Как будто сам себе не верит, сам себя разубеждает, но всё равно продолжает писать.

Что же произошло? Почему? Почему бабушка… нет, это невозможно. Бабушка не могла быть такой. Марта знала её как добрую, чуткую, немного строгую, но мудрую женщину. Однако эти пометки на полях — её рукой. Чёткие карандашные фразы, то язвительные, то почти раздражённые. А позже — вообще отсутствие каких-либо следов: письма просто оставались в конвертах, нетронутые. Она, молча, складывала их в коробку. Словно надеялась, что эти слова сами исчезнут со временем, обесценятся, превратятся в пыль. Но почему тогда не выбросила их, не сожгла, не уничтожила другим образом? Зачем хранить нераспечатанные письма?

Марта снова взяла одно из первых писем и перечитала его вслух, почти шёпотом, будто проверяя, как звучат чужие слова в её голосе. И опять почувствовала этот узел в груди: волнение, жалость, тревогу. Как всё могло сложиться, если бы, хоть одно письмо дошло? Если бы был разговор? Объяснение?

Она не находила ответов. Только всё новые и новые вопросы.

Бумаги шуршали под её руками, как осенняя листва, не давая покоя, не позволяя забыться. Иногда Марта просто сидела, уставившись на строчку, которую уже читала несколько раз, и не могла отвести взгляда. Была в этих письмах не только история любви, но и боль непонимания, горечь несбывшегося. Она чувствовала, как напряжение застывает в плечах, как глухо болит затылок. В комнате было душно, даже при приоткрытом окне, будто воздух впитывал в себя всё её волнение.

В какой-то момент она стала перебирать письма не по датам, а по настроению — от радостных к отчаянным, от почти лирических до горестных. Словно пыталась понять, в какой именно момент всё повернуло в другую сторону? В каком слове, в каком предложении, в каком взгляде началась трещина?

Один из конвертов был особенно помятым. На нём — старые пятна, будто от слёз или кофе. Внутри — письмо, написанное дрожащей рукой. Он умолял её ответить. Писал, что готов начать всё сначала, если она, хотя бы даст знак. А в самом конце — сдержанное, почти холодное: «Если ты не ответишь на это письмо, я исчезну из твоей жизни навсегда. Не потому, что не люблю — наоборот, потому что уже не выдерживаю. Зачем ты со мной так? Я не знаю, зачем я всё ещё жду. Все ещё живу…».