Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 82 – Ира Орлова

— А почему… — слова сами вырываются, и я сразу слышу, как резко они звучат. — Почему бы ему в таком случае не сойтись с Настей? Полная семья, отец, мать. Ребёнку же лучше.

Брови бывшей свекрови подпрыгивают вверх, и она смотрит на меня так, будто я глупость сморозила.

— Ты не знаешь, что ли? — спрашивает удивленно. — Насте совсем нехорошо, Алиса. Не сегодня началось и не завтра кончится. Там не только депрессия была. Хуже. Биполярное расстройство, компульсии, тревога, память… целый воз. Мы много лет видели, как её уносит. И она от врачей бегала, скрывала ото всех свои проблемы. И родители её молчали… Вот и пришло всё к такому исходу. Она же и не пришла бы к Тимуру, как они и договоривались, если бы с головой совсем плохо не стало.

Я молчу.

— Тимка тогда сразу забрал Богдана, — продолжает она, в полголоса. — Как только произошла та история… он тебе не говорил, конечно. Я и сама лишнего не стану говорить. Только поверь мне ребенка бы она сгубила и забывала о нем и не кормить могла. Настя не виновата, она больна, но малыша ей оставлять было нельзя. Поэтому Тимур в суд сразу и пошёл. Богдана на себя оформил. Её признали недееспособной. Сын мой оформил опеку. Это так и называется — опека над совершеннолетним, когда человек уже не может о себе заботиться и решения за него принимает опекун. Всё через суд, законно. Он год по кабинетам обивался. И теперь всё на нём: больница, лекарства, подписи, справки, уход. И Богдан, конечно. Вот так подписал документы и сразу два ребенка ему на голову свалилось…

Слушаю ее в неверии. В голове вата. Я не знала. Даже понятия не имела.

— Настя сейчас в стационаре, — продолжает она. — И вряд ли когда-нибудь выйдет… Не потому, что врачи плохие, а потому что болезнь такая. У её семьи, прости Господи, традиция всё под ковёр загонять — ни обследований толком, ни разговоров не было. Молчали, как партизаны. Я бы знала, костьми бы легла, но до свадьбы бы у их не дошло. А ведь наследственность у деток… — она осекается, чуть склоняет голову. — Мы теперь с Тимуром всё делаем, чтобы у Богдана было наблюдение. Мало ли когда и что вылезет. Настя вон тоже столько лет нормальной казалась. Тима сына к психологу возит, к неврологу, сад подобрал щадящий. На все мои давай его к нам, отмахивается. Упрямый, как отец.

Цензурных слов в моей голове в этот момент нет. Теперь становится понятно, почему мальчик так отреагировал на мои слова про маму. Его растерянный взгляд, как будто я наступила на больную мозоль…

— И вот скажи, — смотрит мать Тимура на меня пристально. — Бог «не всем подряд» даёт детей — может, не просто так. Бывает, что это милость. Ты меня пойми правильно… Насте не надо было это ЭКО и беременеть, с её болячками. И не потому, что она плохая — нет. Потому что ей самой тяжело жить, а беременность — это же испытание для тела и головы. Еще и таким способом! Но… судьба, слово, обещание. Тимка своё слово держит, он у меня такой. И в эту яму, честно признаюсь, он шагнул с открытыми глазами. И теперь тащит. Да только… Вас вот с ним развело, и ей не помогло. Оба несчастные. Развелись, разбежались, а толку-то?

— Тимур сына воспитывает. Я любимым делом занимаюсь. Вы же сами сказали, что жизнь это не только веселье. Но всё наладится. И у него и у меня. Я многое, конечно, не знала. И думаю, что еще очень многого не знаю. Но… сути это не меняет.