Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 79 – Ира Орлова

Тимур выдыхает, как после удара, опускает меня на ступеньку. Отступает на шаг. Второй.

Поднимает руки вверх. Ладони открытые, как у человека, который сдаётся без условий.

Я проваливаюсь в Светкины руки. Она ловит меня. Запах её духов, грубая шерсть свитера, её тихое «я тут, слышишь? я рядом» — и всё. Меня прорывает.

Рыдаю не красиво, не кинематографично, а как плачут живые люди. Со всхлипами, с хрипом, судорожно хватая ртом воздух.

Подруга обнимает крепче, гладит ладонью по затылку, шепчет что-то успокаивающее. Дрожь бьёт мелкой рябью по всему телу, и я утыкаюсь ей в плечо так, что болит переносица. Мир сжимается до её рук, до её голоса.

Тимур стоит в трёх шагах. Не уходит. Ледяной воздух между нами звенит тонко, как терпение на исходе.

— 41 —

Тимур

Алиса захлёбывается слезами у Светки на плече, и меня распирает от бушующих внутри эмоций.

Хочется защитить её от холода, чужих взглядов и гнетущего чувства утраты. Останавливаю себя. Снова думаю о себе, а не о ней. Она ясно дала понять, что хочет, чтобы я ушел. Как бы мне ни хотелось обратного, лучше отступить. Дать ей свободу и пространство.

Спускаюсь по лестнице вниз. Отхожу немного в сторону, к урне у крыльца, за перила. Упераюсь плечом в холодный камень и прикрываю глаза. Пальцы немеют. Сжимаю их в кулак. А в ушах до сих пор рыдания Лисы.

Как я мог пройти мимо её горя? Проигнорировать?

Я же знал, что мать для неё самый важный человек. Понятно, что Алиса сильная и со всем справилась бы сама и все бы организовала. Да только сильным тоже нужен кто-то рядом. Поддержка. Особенно в такие моменты.

Слышу цокот каблуков и открываю глаза. Чеканя шаг подходит Светка. Куртка нараспашку, шарф сдвинут, глаза злые и усталые.

Останавливается рядом со мной, как будто мы стояли так всегда. Роется в сумке резкими, нервными движениями. Наконец достаёт пачку и зажигалку. Пальцы чиркают по барабану, пару раз вхолостую, она ругается сквозь зубы, и с третьей попытки огонь загорается. Дрожит на ветру. Она делает первую затяжку и тут же закашливается так, будто курит впервые.

— М-да, — сипло выдает она с кривой усмешкой. — Жалко вас, идиотов. И тебя, и её. Тебе знать, наверное, не положено, но скажу. Потому что, если не скажу, ты опять что-нибудь «умное» придумаешь.

Молчу. Дышу носом, наблюдаю за ней терпеливо.

— Алиска, не на тебя злится, Колесников, — произносит тихо, но строго. — Она злится на себя. За то, что тогда тебя выбрала. За то, что поверила. За то, что ты предал. За то, что ушла и подала на развод сразу. За то, что всё ещё живёт с тобой в голове и сердце. Это такая штука: женщинам легче ненавидеть мужчину, чем признаться себе, что ошиблись сами. Гордыня. Страшная штука. Далеко на ней уйти можем, а потом сами же волосы на своей голове рвем.

Она делает ещё одну затяжку, втягивает дым, морщится.

— Ты для неё не пустое место, — продолжает Светлана. — Поэтому её и колбасит рядом с тобой. Если бы ты был никто, она бы просто прошла мимо. Сухо кивнула и ушла. Но она тебя… — она ищет слово, щурится, — она тебя всё ещё не отпустила. И именно поэтому не может себе позволить быть с тобой. Потому что уважать себя перестанет. Ты у неё связан не с «любовью», а с потерей, с предательством — и это уже навсегда. Да, я знаю, у тебя там были благие намерения и прочая инженерия совести. Но для неё формула проста: «Он выбрал не меня». Всё. Точка.