Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 86 – Ира Орлова

— Спасибо, — произносит спокойно. — Уверен, что получилось красиво.

— Тебе понравится, — у меня сипнет голос. — На этом всё.

Он кивает. И повисает неловкое молчание. Такое давящее и неуютное. Мы оба понимаем: это конец. Не как два года назад, а совсем. Нет больше связывающих ниточек, мы будто переболели, немного очухались от произошедшего.

Тимур делает шаг вперед и садится рядом со мной. Он широко расставляет ноги, упирается локтями в колени, складывает ладони домиком и прижимается к ним лбом. Вдыхает тяжело, словно ему трудно дышать из-за груза в груди.

— Я всё время думал, что слова ничего не решают, — начинает тихо. — Что правильные поступки важнее слов. Но потом понял: молчание — это тоже ложь, хоть и не озвученная. Я слишком много молчал там, где нужно было говорить, и слишком много говорил там, где следовало молчать.

Он убирает руки от лица и поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза. Не отвожу своего взгляда.

— Я был трусом, Алиса, — горько усмехается. — Не по жизни, а рядом с любимой женщиной. Оказался тряпкой и слабаком. В этом неприятно признаваться самому себе, но… Я прикрылся такими высокопарными словами, как долг, честь, а сам попросту за твоей спиной совершил огромную ошибку. В уголовном кодексе есть такое понятие, как халатность. Вот именно ее я и допустил. А потом просто побоялся тебе правду рассказать, ведь знал, что ты это не поймешь, да ни одна бы нормальная женщина не поняла и не приняла бы. Всего-то нужно было честно поговорить с тобой, посоветоваться. Но я этого не сделал. И подло засталять тебя тащить вместе со мной этот груз. Навязывать тебе такую семью, когда ты можешь обрести свою собственную. Я это всё прекрасно понимаю, но вот здесь, в груди всё протестует, не отпускает и тоскует без тебя. Просто хочу, чтобы ты это знала. Что чтобы не случилось, где бы ты не была, я всегда приду на помощь, я всегда буду рядом и это не из-за чувства вины или долга, как пред Настей, а это потому, что ты для меня всё.

— А я… — слова застревают в горле. Приходится проглотить воздух. — Я гордилась своей силой духа и делала вид, что мне не нужна твоя поддержка. Верила, что справлюсь с любыми трудностями сама. Но без тебя оказалось не так просто. Только теперь, без тебя, я осознала, как много ты для меня делал. Я никогда ни в чём не нуждалась, всё было только на тебе. Действительно была как за каменной стеной. И, конечно, без этой стены стало плохо.

Мы сидим близко, и напряжение между нами постепенно отступает. Даже дышать становится легче, когда говоришь, не таясь, правду. Не боишься ее.

— Я люблю тебя, Лисёнок, — произносит Тимур так искренне, так мягко, что в груди всё сжимается в комок от щемящего чувства. — По-прежнему. Нет, не как раньше, потому что раньше уже не существует. И не несмотря ни на что, а вместе со всем. С твоим правом ненавидеть меня. С твоим правом не прощать. Со всем, что ты обо мне думаешь — часто справедливо.

Я закрываю глаза на секунду, чтобы сдержать подступающие слезы.

— И я тебя люблю, — произношу еле слышно, горький ком мешает говорить, царапает горло, но эти слова идут из самой души. Я хочу, чтобы он это знал. — Но это любовь, как шрам. Она не напоминает о себе каждую секунду, но стоит задеть… Болит всё по новой. Я не знаю, как с этим жить, Тим. Я правда не знаю.