Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 98 – Ира Орлова

И в этот момент мне кажется, что вообще нет ничего в этом мире, что он бы не решил…

Все медсестры только и делают, что вздыхают при нём и хором повторяют, как мне повезло. Мол, у многих мужья в лучшем случае два раза за всё лечение доезжают, а у меня вот каждый день здесь. Слушать это неприятно.

Я не слепая: отлично вижу, как они провожают его взглядами, задерживаются чуть дольше, чем нужно, улыбаются шире, чем положено. Макияж даже у женщин в преклонном возрасте появляется…

Я же не дура, понимаю, как он выглядит со стороны. Мужественный, высокий, уверенный, ухоженный, ещё и при деньгах. А я, прикованная к кровати, чувствую себя так, будто лежу посреди открытого океана, а вокруг крутятся голодные акулы. Странная каша внутри: и ревность, и гордость, и раздражение в одном флаконе.

Но самое поразительное, что Тимур будто вообще не замечает этих взглядов и вздохов. Или замечает, но игнорирует так мастерски, словно их не существует. Хмурится, всё время торопится ко мне, таскает еду пакетами, словно я тут годами голодала. Вечно ворчит, что кормят меня ерундой, а сам привозит нормальную домашнюю еду, йогурты, фрукты.

Иногда появляется с цветами — неловко так, будто не умеет этого делать, и бурчит, что раз я не могу выйти на улицу, то пусть хоть «немного солнца» постоит в палате в вазе. И в эти моменты становится очень ясно: весь его мир сейчас почему-то сосредоточен на мне.

Я так привыкаю, что в палате витает лёгкий древесный шлейф его парфюма. Привыкаю к тому, как он двигается почти бесшумно, как садится рядом и своим приглушённым голосом рассказывает мне новости, что там в мире, какие упражнения или новые исследования вычитал, которые могут помочь мне быстрее встать на ноги, что уже сложно представить свою жизнь без этого.

— Доброе утро, — негромко говорит Тимур, заходя в палату.

— Доброе, — бурчу в ответ и мрачно провожаю взглядом медсестричку, которая только что ставила укол. Вот зуб даю, вчера у неё халат был длиннее..

Он кивает, явно сдерживая улыбку. Ему, видите ли, смешно. Ходит тут каждый день, устроил себе режим «дежурный по палате». Дисциплину больничную только нарушает. Вообще-то ему давно пора на работу.

— Сегодня к тебе врач ЛФК придет. Я договорился, чтобы он к тебе заходил и уже начал помогать…

— Ты вообще спишь? — перебиваю его.

Злость, которая только-только начала подниматься, сдувается, как проколотый шарик. Вопрос был чистым сарказмом, но теперь, приглядываясь, понимаю, что попала в точку. Он выглядит выжатым: глаза красные, под ними тени, на щеках щетина, которой обычно не бывает.

Сам-то завтракал сегодня? А ужинал вчера? Зная его, махнул на себя рукой и носится сюда вместо того, чтобы нормально поесть и поспать.

Ну и что это, Алиса? Ты за него переживаешь, да?

— Иногда, — возвращает он после паузы, даже не пытаясь парировать мою язвительность. — Не делай такое лицо, я не стеклянный. Посплю. Когда тебя домой отвезу, то вырублюсь минимум на сутки, обещаю.

Тимур смотрит прямо, спокойно, как будто правда не считает это проблемой.

— Не думай об этом, ладно? — добавляет уже мягче. — Со мной всё хорошо.

Он достаёт контейнер, открывает крышку и по палате моментально расходится запах горячих сырников с ванилью. У меня тут же рот наполняется слюной. Вот же…