Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 47 – Злата Зорич

— Марьям, — раздался голос за спиной. — Я могу войти?

Я обернулась. В дверях стояла Елена — постаревшая, осунувшаяся.

— Конечно! Зачем ты спрашиваешь?

— Я думала, может ты занята...

— Нет. Я просто смотрю на своих девочек. Они выглядят такими… счастливыми.

— Это твоя заслуга, — Елена подошла ближе и тяжело опустилась на стул. — Ты большая молодец.

Три года назад, когда мы начинали с нуля, я думала только о том, как нам выжить. Вслед за первым на продажу пошло и второе кольцо, а за ним и третье. Зато я, помогая Елене с ремонтом, с документами, с беглянками и с их детьми, постепенно нашла себя. Новое имя — Марьям — приросло, как вторая кожа. Новые документы, новая биография. Никто здесь не знал, что когда-то меня звали Мадина и что за мной охотится человек, способный сжечь дотла целый приют.

— Ты сегодня к врачу? — спросила я, беспокойно оглядывая свою старшую подругу.

— Завтра. — Елена махнула рукой. — Знаю я эти обследования. Опять скажут: химия, облучение. А я устала, Марьям. Честно сказать, устала бороться.

— Не смей сдаваться, — жёстко сказала я. — Ты нужна здесь. Женщинам нужна твоя поддержка. Мне нужна.

Елена усмехнулась.

— Ты уже очень давно справляешься гораздо лучше меня. Я спокойна за центр. Ты научилась всему: договариваться с чиновниками, находить спонсоров, помогать нуждающимся... Ты стала другой. Сильной. И ты помогаешь другим становиться сильнее.

Елена улыбнулась сквозь слёзы.

— Поэтому я и отдаю тебе центр.

— Что?

— Я больна, Марьям, очень больна. Врачи дают мне полгода, может, год. Я хочу, чтобы центр остался в надёжных руках. В твоих руках.

— Елена...

— Не перебивай. Ты готова. Ты сильная. И Адиль... Когда всё закончится — когда Ислам получит своё — вы сможете снова быть вместе и вместе продолжить моё дело. Я верю в это.

Я обняла её, чувствуя, как худые плечи вздрагивают под моими руками.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё.

— Не за что, дочка. Не за что. Он больше не пытался связаться с тобой? — тихо спросила Елена.

Я замерла. Я доверяла Елена даже больше, чем самой себе, но рассказать об этом просто не могла. Это была только наша с ним общая тайна...

— Нет, — ответила я глухо. — Нельзя. Если мы начнем общаться, то можем оставить след. Ислам... он не простил. Я знаю.

— Он мог остыть за это время. У него теперь, говорят, новый бизнес. Легальный.

— Ислам не остыл. Я это чувствую.

Елена вздохнула.

— Ты права. Осторожность никогда не помешает. Но сердцу не прикажешь.

Я промолчала. Сердце... оно до сих пор ныло, когда я вспоминала тот вечер на кухне, его ладонь на моей руке. И прощание в больнице, когда мы оба смотрели друг на друга и не могли сказать главного.

— Марьям! — позвали меня из коридора. — Там женщина с ребёнком. Прямо с вокзала, её муж избил, она сбежала... нужна срочная помощь.

Я мгновенно переключилась.

— Веди её в комнату для прибывших, я сейчас подойду. И скажи, чтобы приготовили ей горячий чай и что-нибудь поесть.

Женщина оказалась совсем молодой — с огромным синяком под глазом и трясущимися руками. Ребёнок — мальчик лет трёх — жался к ней, не плакал, только смотрел испуганно.

— Меня зовут Марьям, — я присела рядом, не делая резких движений. — Ты в безопасности. Никто сюда не войдёт без твоего согласия. Расскажешь, что случилось?